Лед Апокалипсиса 3
Шрифт:
Снегоступ штука простая, куда проще лыж. Просто сетки, которые вешаются на обувь, чтобы увеличить площадь опоры. Опорная середина, куда ставится ботинок, фиксирующие ремни. Чем проще, тем реже ломается. А сломается, ну что же, новые делаются из подручных материалов.
Беда была в том, что в этом буреломе снег был всех видов. И окаменелый в лёд, перепутанные слои наста, мягкий сыпучий «песочек», в который легко провалиться и даже свежий, пушистый снежок. Снегоступ позволял не проваливаться во все виды снега, хотя панацеей, безусловно, не был.
Снегоступ
— Я смотрю в тех местах, где ты живешь, есть производство?
— Не обижайся, Странник, но я не особо люблю рассуждать про общины, которым помогаю. Некоторая секретность. В качестве баланса, не спрашиваю у тебя про твоих. Хотя если ты что расскажешь, послушаю.
— А что тут скажешь. Просто люди. Работяги, студенты, водители, дворники, колхозники. Даже парочка представителей научной интеллигенции есть.
— А офисный планктон?
— Те, кто захотел выжить… Переучивались. В новом мире нужно уметь что-то полезное. Когда ты юрист… Лучше б тебе уметь работать топором. Им пришлось туго. Ну то есть, всем пришлось несладко, но в разной степени. Легко переучиться, если ты привык к постоянной смене обстановки, к работе руками, к тому, чтобы сам за себя отвечать. Наш комендант инженер-энергетик, умеет работать руками, причём не только по проводам, а вообще по всему, включая человеческие лица. А я до всех этих событий был вахтовиком.
— А основная профессия?
— Бесценная по нынешним временам, я бетонщик.
Проводник негромко рассмеялся. Это смотрелось странно, что мы беседовали в уюте внедорожника, а потом как ни в чём не бывало, продолжили пока карабкались на пригорки, огибали торчащие в стороны стволы деревьев, которые природа вывернула с корнем, спускались в приямки и старались не провалиться если в этом буреломе образовались пустоты.
Мы использовали то, что любители эльфов и всякого толкиенизма назвали бы «лёгкие ноги». Мы двигались плавно, легко, не наваливаясь всем весом и не напрягаясь, чтобы можно было без проблем менять положение тела и переносить на новые точки опоры. Я использовал как посох свой бессменный топор, а Проводник, у которого, к слову, были неплохие составные лыжные палочки, только ноги и всё. И тем не менее мы достаточно быстро продвигались вперёд к своей цели.
Такое движение достаточно быстро утомляло и через сорок минут мы остановились внутри ямы шестиметровой глубины.
— Прошу привала, Проводник! — я поднял руки. — Кипп прав, я недавно прошёл острую фазу вируса Татуировщик.
— А, ну да, ты что-то такое говорил. Думаешь, ты больше не заразен?
— Надеюсь, у меня финальная стадия выздоровления. Ну, я рассчитываю, что вышел к выздоровлению, а не отказу органов и у меня короткое улучшение перед смертью.
— Ты знаешь, по поводу вируса. Мы с мужиками покумекали и думаем, что вирус не так страшен.
— Я-то надеюсь, что он убивает. Есть свои причины на такое рассчитывать, — ответил я.
— Убивает. Но если бы не Катаклизм, это был бы просто очередной чудной
— То есть, ты считаешь, вирус не так уж крут, просто мы салабоны?
— В конкретно этот момент нашей жизни — да.
— Ну, Проводник, если подумать, я с тобой соглашусь.
— Ладно, сменим тему. Скажи, а военные у вас обретаются?
— Нет. Точнее сказать… Будешь энергетик? Из старых?
Я достал две баночки Red Bull 0,25 и одну подал Проводнику.
— Приму в подарок, — осторожно ответил он и предложил в ответ крем.
— Хороший, с пантенолом.
— Давай. Передохнём пару минут и в путь. О чём это мы, о военных? — я присел и намазал лицо порцией крема, потом с треском открыл банку и влил в себя глоток кисло-сладкой жидкости. — Так вот, у них есть по крайней мере одна известная мне база, собственно, она там же, где была часть.
— Выкопали себе туннели?
— Как ни странно, построили снежный замок, причем не для красоты, а по всем правилам фортификации. Я много раз им предлагал переместиться в город, есть много свободных локаций пригодных для заселения.
— Не хотят? — предположил Проводник.
— Тут материя тонкая… Мне кажется, что очень многие, если не все, выжили, потому что у них была идея, какой-то смысл, внутренняя причина для активных действий. Военные до сих пор служат, они поднимают флаг, у них звания и порядок. Понятно, что большая часть утомляющей части службы ушла в небытие, но они по-прежнему солдаты, они как приняли присягу, стали на пост, так и не могут оттуда уйти. И этот «долг» держит их в стране живых.
— Интересная концепция. Пойдём?
— Да, пошли.
Мы выбрались из ямы и действуя так, чтобы сэкономить силы, пошли к месту назначения, указанному на карте имени Климентия.
— А какая у тебя идея-фикс, Странник?
— На первых порах это было простое незамутнённое выживание. Потом — остаться в живых среди выживших. Быт наладить, адаптироваться, научиться получать удовольствие хотя бы от тех остатков жизни что остались. А теперь… Если не считать того, что я пытаюсь справиться с очередной бедой из-за горизонта, теперь я думаю… А куда мне вообще двигаться? Вот представь, ты попал в воду. Допустим, это не ледяная вода, как в нашей реальности, а как в прошлом. Ты упал с борта лодки в море.
— Надо грести к берегу.
— Погоди. В первый момент ты выплываешь и стараешься не утонуть. Приноровиться к новой среде. Вот ты не утонул. А дальше? Дальше-то что? На короткой дистанции тебя такая стратегия спасла, больше скажу, она была правильной. Но в более далекой перспективе ты утонешь, не сможешь вечно держаться на воде. Отсюда вопрос: где берег? Куда плыть?
— Ты сейчас думаешь, куда тебе плыть?
— Ну да. Давай рассмотрим оптимистичный сценарий. Зима продлится четыре года.