Лечебная собака

Рубенок Олег

Я уже знал, что собаки встают рано, и, не дожидаясь завтрака, пошел на поляну, отведенную горисполкомом для их выгула, благо она была рядом с нашим домом. Мне хотелось из первых, так сказать, уст узнать, как далеко ушли мы от шариков и тобиков.

На поляне выгуливалась всего одна восточно-европейская овчарка под присмотром молодой хозяйки. Простоволосая, в яркой импортной куртке, в коричневых сапогах выше колен и в закамуфлированных брюках, она бегала за своей четвероногой подругой и отчаянно вопила:

— Эльдорадо! Эльдорадо!

Я не сразу сообразил, что этот

вопль относится к собаке, а сука, похоже, вообще не понимала, что богатейшее в прошлом месторождение золота хоть какое-то отношение имеет к ней. Она, как говорят в таких случаях, даже ухом не вела.

Когда женщина решила перевести дух и остановилась, я подошел к ней.

— Здравствуйте! — вежливо сказал я.

— Пожалуйста, не приставайте ко мне с вопросами!

Она нервно тряхнула головой, и ее рыжие волосы в лучах утреннего солнца полыхнули огнем.

— С какими? — ошарашенно посмотрел я на незнакомку.

— У вас, что, нет никаких вопросов?

Она посмотрела на меня, и на ее прекрасном личике, покрытым легкими веснушками, четко обозначилось удивление.

— Абсолютно — никаких., — невинно пожал я плечами.

Маленький веснушчатый носик сморщился и от этого в ее карих глазах стало еще больше наивного удивления.

— Тогда зачем же вы подошли?

Я коротко, но с достоинством сказал:

— Дать совет.

Она опять нервно тряхнула головой, и рыжие волосы снова полыхнули огнем.

— В советчиках не нуждаюсь? — гордо воскликнула она.

— Но мой совет касается не вас, а вашей собаки, — продолжал настаивать я.

— Тем более! Я никому не позволяю вмешиваться в воспитание моей собаки!

— Но мой совет к воспитанию никакого отношения не имеет. Я хотел поговорить с вами о кличке, — ласково улыбнулся я незнакомке. — Мне кажется, что только последний идиот может дать собаке такую длинную и несуразную кличку. Пока вы докричитесь до конца этого слова, начало его уже вылетит из головы вашей подруги. Кличка должна быть короткой и звучать резко, как звук хлыста или выстрела.

— А вы соображаете, что она у меня еще молодая и потому бестолковая.

Ее желтые кошачьи глаза прищурились в гневе.

— Ум — это от Бога, а не от возраста, — спокойно заметил я. — И потом, кличка-то ваша — среднего рода.

Маленькие симпатичные ушки незнакомки покраснели от злости.

— Почему это вы считаете, что Эльдорадо — среднего рода? Кофе-то мужского рода… Шампунь — тоже!

Я вежливо склоняю голову:

— Потому что у вас — сука.

Мгновенную растерянность в ее глазах сменяет хищный блеск. Но я уже иду домой. Я представляю, как гневно она смотрит мне вслед. Но собачьи клички уже не занимают мой ум. Я пытаюсь догадаться, как зовут хозяйку. И первое, что приходит мне на ум, — магнитная аномалия. Нет! Это слишком грубо для такого милого создания. И в ней очень много солнца. Самое подходящее для нее имя — Гелия.

* * *

Я смотрю на своего немощного кутенка и теперь ломаю голову над его именем. Оно не должно быть смешным — это прежде всего. Кличка должна еще соответствовать и внутреннему содержанию моей супруги. Вот если

бы у меня было другое имя, если бы мои родители в свое время хорошо подумали… Впрочем, чего уж об этом говорить, теперь надо принимать жизнь такой, какой она получилась без учета расположения звезд и магического влияния имен на судьбы всего живого.

А кутенок вполне может оказаться сеттером, и имя ему я должен подобрать достойное…

Щенок заметил мой пристальный взгляд. Собаки с сильным характером не любят, когда на них так смотрят. Склонив голову, он направляется ко мне, забавно переставляя толстые лапы. Но мой ум занят поисками благородной клички, и я не обращаю на его эмоции внимания — продолжаю всматриваться в него. Тогда он решительно поднимает заднюю лапу и еще решительнее пурит на мой тапок. Его нельзя перебивать за этим делом. Чтобы не вспугнуть его, я говорю не очень сердито:

— Ах ты мерзавец!

Он поднял голову и, отступая назад, попытался облаять меня. Старательно гавкнул и сел на жопенку передохнуть. Слишком много сил уже было затрачено на свой первый подвиг. Кто думает, что щенки лапу не «поднимаю», тот глубоко ошибается. Настоящие кобели это делают в любом возрасте и не ради сук, а только для того, чтобы утвердиться среди себе подобных.

— Ну как же тебя назвать? — говорю я, теперь уже ласково заглядывая ему в глаза.

И по его глазам вижу, что его совсем не волнует это. Как и каждого ребенка. Жаль, что имена дают нам в детстве, а не тогда, когда мы поумнеем и сможем сами выбрать для себя самое подходящее.

— Породистых собак нарекают царскими кличкам!

Жена влетела в комнату с тряпкой и, глядя с иронией на щенка, стала вытирать свежую лужу. Она все еще думает, что меня облапошили в Питере. Боже мой, как медленно растут собаки!

— Этих четвероногих «царей» жуть сколько поразвелось. Что ни пес, то и Цезарь.

— В истории был не только беспутный Цезарь, который спутался с иностранкой.

— Ну, еще и Брут! — сержусь я.

— Еще и Кир, — замечает она с издевкой.

А я уже по-настоящему злюсь:

— Царя с таким дурацким именем даже в сказке не могло быть.

— Они в натуре были, кажись, в Персии, и было их несколько штук, один так даже своими завоеваниями прославился, а теперь опять стало модно кого-нибудь завоевывать. Вот когда я была молодой, так за мной один ухаживал, так его сеттера звали Кирюшей. Это по-нашему, по-простому. А по-ихнему, по-царскому, и в своей родословной он был Кир.

Господи, сколько я труда приложил… а все, оказывается, так просто… жили-были в Персии, кажись…

И теперь над другой кличкой даже нет смысла голову ломать.

Я иду к столу, на котором лежат и стоят мои лекарства.

— У тебя есть возражения? — кричит жена, словно у меня со слухом плохо.

— Нет-нет, — бормочу я вяло. — Пусть будет Кир, лишь бы ты оставила в покое своего несостоявшегося жениха.

О себе я уже и не заикаюсь. Мне не привыкать глотать лекарства. А царская кличка нам не повредит. Мы как были в монархии по уши, так в монархии и останемся до скончания света, в какие бы одежды она у нас не рядилась.