Лавкрафт
Шрифт:
Его оппонент, который, судя по всему, наконец-то узнал о роли Аавкрафта в розыгрыше, на эту статью никак не отреагировал, и дискуссия угасла сама собой.
Одновременно Лавкрафт продолжал писать стихи, хотя позднее он и назовет их «скверными» и «жалкой стряпней». Большую часть из них все также составляли «стихи по случаю» для друзей и знакомых, нередко посвященные каким-нибудь событиям в сфере любительской журналистики.
Из этих его поэтических работ самым любопытным будет «Старое Рождество», созданное в конце 1918 г. Это длинное стихотворение описывает обычную рождественскую ночь в Англии XVII–XVIII вв.
Иногда откровенно непонятно, почему Лавкрафт выбирал ту или иную тему для стихов. Так, стихотворение «Премудрость» представляет собой
Среди стихотворений этого периода заслуживает внимание и текст «Вдохновение», вышедший в «Консервативе» в октябре 1916 г. Тематически перед нами довольно слабая вещь, посвященная хвалам вдохновению, посещающему поэта. Однако она оказалась первым поэтическим произведением Лавкрафта изданным на страницах профессиональной печати — «Вдохновение» через месяц было републиковано в бостонском «Нэшнел мэгезин». Еще несколько его стихотворений появилось там позже, и, видимо, Лавкрафт получил за них первый в своей жизни гонорар.
В некоторых из его сатирических стихов критикуются литературные новаторства. В стихотворении «В мажоре» Лавкрафт резко обрушился на творчество У. Уитмена. В целом ряде текстов (как поэтических, так и прозаических) Лавкрафт осуждал тематику современной ему поэзии, а также ее отказ от рифмы и определенного поэтического размера. (Особенно его раздражала мода на белый стих, которой он посвятил негодующую статью «Эпидемия верлибра».)
Значительная часть опубликованных стихов подписана псевдонимами. Лавкрафт вообще обожал использовать самые разные вымышленные имена, общее число которых превышает двадцать. Из них самыми известными остаются Льюис Теобальд-младший, поскольку он употреблял его и позже, особенно в письмах, а также Уорд Филлипс. (Последний псевдоним позднее стал именем героя его рассказа «Врата серебряного ключа».)
Иногда имена-маски намекали на поэтов более раннего времени. Например, псевдоним Арчибальд Мэйнворинг напоминает о творчестве одноименного поэта XVIII в., переводившего «Метаморфозы» Овидия. А Льюис Теобальд-младший указывает на специалиста по Шекспиру, высмеянного А. Поупом в «Дунсиаде».
Некоторые стихи Лавкрафта посвящены политическим темам. В них он жестко критиковал США за то, что те не поддержали Великобританию с начала Первой мировой войны, а также выступал против немцев и их военного и политического руководства. На гибель «Лузитании» Лавкрафт отозвался стихотворением «Преступление из преступлений», которое вышло в 1915 г. в уэльсском любительском журнале, а затем было издано в виде отдельной брошюры.
Также он публиковал антипацифистские стихи и тексты, демонстрирующие его искреннюю любовь к Англии, — например, «Американец — матери-Англии» и «Американец — британскому флагу».
А между тем первой реакцией Лавкрафта на Первую мировую войну стала статья «Преступление века», изданная в апрельском номере «Консерватива» за 1915 г. Там он утверждал, что главным несчастьем войны является то, что два главных представителя арийской расы — немцы и англичане — набросились друг на друга. Лавкрафт писал: «Англичане и немцы — кровные братья, ведущие род от одних и тех же суровых предков, поклонявшихся Вотану, одаренные одними и теми же строгими добродетелями и воодушевленные одними и теми же благородными устремлениями. В мире чуждых и враждебных рас общая миссия этих мужественных людей — миссия единения и сотрудничества со своими братьями-тевтонами по защите цивилизации от нападок всех остальных. Тевтонам предстоит работа: союзом, который они должны своевременно заключить, последовательно сокрушить возрастающую мощь славян и монголов, сохранив для Европы и Америки блестящее будущее, которое им предопределено» [49] .
49
49. Там
В публицистике этого времени Лавкрафт высказывался и на тему превосходства белой расы над черной. В данном вопросе он явно находился под влиянием как сочинений американских «специалистов» по расовой проблеме, так и трудов британца Т.Г. Хаксли. Этот ученик и последователь Дарвина в своей книге «Место человека на Земле и другие антропологические эссе» утверждал, что народы со светлыми волосами и кожей («нордические варвары») являются вершиной эволюции.
Возможно, на Лавкрафта оказали воздействие и книги Х.С. Чемберлена, но точных доказательств этому нет. Хотя вряд ли он не ознакомился со столь прославленным автором, одним из «отцов» теоретического расизма. И уж совершенно точно, что Лавкрафт прочитал вполне расистскую книгу У.Б. Смита «Цветная линия».
В собственных текстах он нередко критиковал сторонников полного равенства всех рас. Например, в статье «В мажоре», вышедшей в июльском номере «Консерватива» за 1915 г., Лавкрафт восхищался куклукс-кланом. (Лишь в 30-х гг. XX в. он поменял взгляды и крайне критично высказался об этой организации. Однако от расистских воззрений на негров как на биологически низших существ Лавкрафт не отказался до конца жизни.)
Ирландский вопрос также его беспокоил. Особенно Лавкрафта возмущал военный нейтралитет Ирландии в годы Первой мировой войны, которая не поддержала полностью Великобританию. Итогом его чувств и размышлений стала уже упомянутая злая сатира «Баллада о Патрике фон Флинне, или Ирландо-германо-американский англоненавистник», появившаяся в апрельском номере «Консерватива» за 1916 г.
Вероятно, движимый патриотическими и националистическими побуждениями, в 1917 г. Лавкрафт неожиданно решил вступить в Национальную гвардию. Он прошел медицинское обследование, на котором сочли, что у него нет никаких физических препятствий к военной службе. Но, видимо, в дальнейшем у Лавкрафта выявили некие нервные или психические отклонения и в Национальную гвардию зачислить отказались.
Пока Лавкрафт занимался борьбой на самых разных «публицистических фронтах», он приобретал все больше и больше друзей среди журналистов-любителей. Среди них самыми близкими стали Морис Мо, Эдвард Коул и Рейнхарт Кляйнер. С 1916 г. они вели между собой обширную переписку, и этот обмен письменными посланиями положил начало чудовищному эпистолярному наследию Лавкрафта из почти ста тысяч писем. Чуть позже, в 1917 г., будущий фантаст приобрел еще одного близкого «друга по переписке» — поэта Сэмюэля Лавмена.
В 1916 г. Морис Мо предложил создать «корреспондентский круг», куда вступили Лавкрафт, Кляйнер и однофамилец Э. Коула — Айра Коул из Канзаса. Объединение получило название по первым слогам фамилий участников — «Кляйкомоло». Когда письмо отправлялось всем участникам «круга», то из обращения убирался слог, обозначавший автора письма. (Например, Лавкрафт обращался к своим товарищам «Дорогой Кляйкомо!».)
Изначально группа стремилась «спасти от забвения само искусство сочинения писем». Лавкрафт работал на этом сомнительном поприще до конца жизни, и письма составляют значительную часть его творческого наследия. При этом они чаще запутывают исследователей, чем дают истинное представление о его взглядах. Скрытный и осторожный Лавкрафт, всегда хорошо прятавший свои чувства, оставался таким и в письмах. В них проявляет себя не сам писатель, а скорее его лирический герой, которого он придумывал каждый раз и для каждого из корреспондентов.
Э. Локхарт, выступавший вместе с Лавкрафтом в поддержку «сухого закона», любопытен еще и тем, что в журнале «Юнайтед Аматер» в сентябре 1915 г. опубликовал первую биографию своего друга. Это показывает, что всего за полтора года Лавкрафт стал очень заметной фигурой в мире любительской журналистики с очень определенным имиджем. Локхарт описывал своего героя как затворника, глубоко погрузившегося в старые книги, обремененного физическими недугами и почти нетрудоспособного, по сути дела — настоящего инвалида.