Лавка древнойстей. Том 2

Диккенс Чарльз

— А какъ ея нтъ дома, что я тогда скажу этому барину? волновался Китъ, подходя къ убогой квартир матери. — Да такъ и есть, и свта не видно въ окн, и дверь заперта. Если только она въ этой, прости Господи, молельн, я бы кажется… я бы желалъ, чтобы эта молельня была подальше отсюда, закончилъ Китъ, вовремя удержавшись, и постучался въ дверь.

Отвта не было, но на стукъ какая-то сосдка высунулась въ окно и спросила:

— Кто тамъ?! Кого вамъ нужно?

— Это я, отозвался Китъ. — Скажите, пожалуйста, мама пошла въ молельню? въ Little Bethel?

Китъ съ трудомъ могъ выговорить ненавистное ему названіе часовни. Сосдка утвердительно кивнула головой.

—

Будьте такъ добры, разскажите, какъ мн туда попасть: мн необходимо видть мать. Есть дло, очень спшное. Я долженъ во чтобы то ни стало вызвать ее оттуда, даже если бы она стояла за каедрой и говорила проповдь.

Однако, добыть необходимыя свднія было не такъ-то легко: никто изъ сосдей не принадлежалъ къ сект, собиравшейся на молитву въ вышеупомянутой часовн, и если кто и зналъ ее, то только по имени. Наконецъ, отыскалась какая-то кумушка, которой случайно довелось тамъ быть вмст съ миссисъ Неббльзъ: она какъ то зашла къ ней чайку попить, посл чего он и отправились въ часовню. Она-то и указала дорогу Киту.

Часовня Little Bethel могла бы быть поближе къ центру города и въ боле удобной мстности, но тогда почтенный предсдатель братства не имлъ бы возможности прибгать въ своей рчи къ любимымъ сравненіямъ, называть молельню раемъ, куда ведетъ трудный, извилистый путь въ отличіе отъ приходской церкви, стоявшей на большой улиц. Какъ бы то ни было, но Китъ, хотя и съ трудомъ, добрался до нея и, остановившись на минуту, чтобы нсколько оправиться отъ быстрой ходьбы и отъ волненія, вошелъ въ часовню.

Названіе «Маленькая Bethel» весьма подходило къ молельн. Дйствительно, это была очень маленькая часовенка. Внутри стояло нсколько маленькихъ скамеекъ, и маленькая каедра, съ которой какой-то маленькій человчекъ — сапожникъ по ремеслу, проповдникъ по призванію — говорилъ крикливымъ голосомъ, должно быть вовсе не маленькую рчь, судя потому, что большая часть членовъ маленькой паствы спала крпкимъ сномъ.

Спала и мать Кита. Утомленная предыдущимъ вечеромъ, убаюканная скучной рчью проповдника, она никакъ не могла противостоять одолвавшей ее дремот и, наконецъ, заснула, хотя повременамъ изъ ея устъ вылеталъ легкій стонъ, какъ бы свидтельствовавшій о ея полномъ сочувствіи раздававшимся съ каедры благочестивымъ наставленіямъ. Спалъ и малютка на рукахъ у матери; а маленькій Яша, находившій, по молодости лтъ, что устрицы несравненно интересне той умственной пищи, которую здсь предлагали въ такомъ изобиліи, поперемнно то засыпалъ, то широко раскрывалъ глаза, смотря потому, что надъ нимъ брало верхъ: дремота или страхъ, что проповдаикъ укажетъ на него съ каедры.

— Ну вотъ я и здсь, а какой изъ этого толкъ? все равно, если бы я былъ въ 20 миляхъ отсюда, разсуждалъ про себя Китъ, пробираясь къ незанятой скамь, противъ той, гд сидла его мать. — Подойти къ ней нельзя, а такъ она, пожалуй, просидитъ до самаго конца, а время идетъ. Хоть бы онъ замолчалъ на минуту, или хоть бы они запли, что ли!

Къ сожалнію, нельзя было разсчитывать ни на то, ни на другое. Проповдникъ объявилъ своимъ слушателямъ, что онъ не кончить проповди, пока не убдитъ своей паствы. Если бы ему удалось хоть на половину исполнить свое намреніе, то и на это потребовалось бы не мене двухъ часовъ.

Не зная, что длать, Китъ сталъ съ безпокойствомъ оглядывать часовню и вдругъ… онъ увидлъ, какъ бы вы думали, кого? самого Квильпа. Тотъ смиренно сидлъ на маленькой скамейк противъ каедры.

Ужъ не примерещилось ли ему? онъ усиленно теръ глаза, но видніе не исчезало: Квильпъ сидлъ на томъ же мст, сложивъ

руки на колняхъ. Шляпа его лежала на подставк. На его грязномъ лиц блуждала обычная усмшка, глаза были устремлены къ потолку. Онъ ни разу не взглянулъ ни на Кита, ни на его мать, какъ будто и не подозрвалъ ихъ присутствія; но Китъ чувствовалъ, что все его вниманіе обращено исключительно на нихъ.

Какъ не велико было его изумленіе при вид карлика въ такомъ неподходящемъ для него мст — его начинало мучить предчувствіе, что это не къ добру — ему некогда было предаваться размышленіямъ: ночь приближалась и надо было непремнно вызвать мать изъ часовни. Улучивъ минуту, когда Яша снова раскрылъ глаза, онъ чихнулъ, разсчитывая этимъ привлечь его вниманіе, и сдлалъ ему знакъ, чтобъ онъ разбудилъ матъ.

Какъ на зло, въ эту самую минуту ораторъ, съ жаромъ развивавшій какой-то тезисъ своей проповди, перегнулся всмъ корпусомъ черезъ каедру и, неистово жестикулируя правой рукой, впился глазами въ маленькаго Яшу — такъ по крайней мр казалось ребенку — словно угрожая напасть на него, не въ переносномъ, а въ буквальномъ смысл слова — если онъ пошевельнетъ хоть однимъ мускуломъ. Бдный мальчикъ сидлъ ни живъ, ни мертвъ: онъ не въ состояніи былъ двинуться съ мста, хотя и замтилъ, что Китъ длаетъ ему знаки. Онъ и заревлъ бы, да боялся пастора и, какъ очарованный, глядлъ на него во вс глаза.

— Нечего длать, надо идти напроломъ, ршилъ Китъ. Онъ тихонько подошелъ къ матери и, схватилъ малютку «за шивороть», какъ сказалъ бы Дикъ, если бы былъ свидтелемъ этой сцены.

— Тс! мама, или за мной, мн надо теб что-то сказать, шепнулъ онъ ей.

— Гд я? спрашивала м-съ Неббльзъ, пробуждаясь отъ сна.

— Все въ этой же благословенной молельн, угрюмо проворчалъ сынъ.

— И правда, что благословенная! если бы ты зналъ, Китъ, какая назидательная проповдь!

— Знаю, знаю; выйдемъ отсюда поскоре, да говори потише, а то вс на насъ смотрятъ. Возьми Яшу за руку и идемъ.

— Стой, сатана, стой! вдругъ прогремло съ каедры.

— Пасторъ приказываетъ теб остановиться, шепнула мать.

— Стой, сатана, стой! раздалось еще громче. — Не искушай женщины, внемлющей теб, и слушай гласа того, кто взываетъ къ теб! Смотрите, онъ уноситъ агнца изъ стада! неистово закричалъ проповдникъ, указывая на младенца, котораго несъ Китъ. — Онъ уноситъ драгоцннаго агнца. Онъ тутъ бродитъ, какъ волкъ въ нощной тиши, и соблазняетъ нжныхъ агнцевъ!

Китъ былъ самаго миролюбиваго характера, но и его это воззваніе вывело изъ себя. Къ тому же, онъ волновался, боясь, что опоздаетъ и не исполнитъ въ точности даннаго общанія. Онъ повернулся всмъ тломъ къ пастору и громко сказалъ:

— Неправда, никакого агнца я не уношу. Это мой братъ.

— Это мой братъ! кричалъ пасторъ.

— И не думаетъ быть! съ негодованіемъ возразилъ Китъ. — Съ чего это вы взяли и съ какой стати вы мн даете такія названія? Что я вамъ сдлалъ? Будьте уврены, что если бы не крайняя необходимость, я бы не увелъ ихъ отсюда; а кабы вы не вмшались, мы бы ушли потихоньку, безъ всякаго скавдала. Можете ругать сатану сколько вашей душ угодно, меня только оставьте въ поко.

Съ этими словами онъ вышелъ изъ часовни. За нимъ послдовала и мать съ Яшей. Очутившись на свжемъ воздух, онъ отрезвился отъ волненія и у него осталось лишь смутное воспоминаніе о молельщикахъ, проснувшихся отъ криковъ проповдника и удивленно озиравшихся вокругъ, и о Квильп, не сводившемъ глазъ съ потолка, словно онъ и взаправду не слышалъ и не видлъ того, что происходило передъ его глазами.