Ласточки
Шрифт:
– Знаю, конечно. Сама все видела. Или ты забыла? – усмехнулась Глория, пронзая ее зелеными лучами глаз. – Что, по-твоему, он почувствует, узнав, что ты уже была с мужчиной и ничего ему не сказала? Даже если промолчишь, доктора все равно узнают, что ты рожала.
– Но ребенок умер, – прошептала Мадди. – И все забыто. Зачем мне ему говорить об этом?
– Потому что ты все равно должна это сделать. Потому что так будет честно и благородно, или ты не та Мадди, которую я знала. Если же промолчишь,
– Хорошо сознавать, что у тебя есть друг. Ты столкнула меня лицом к лицу с действительностью, но я должна сама во всем разобраться. Теперь это только мое дело. Спасибо за предложение. Уверена, что Грег все поймет.
– На твоем месте я не была бы так уверена. Он считает тебя своей принцессой. Своим призом. Думаю, он будет вне себя, узнав, что ты такая же, как все. Он сразу отвернется от тебя. Помяни мое слово, – вздохнула Глория.
– О, нет. Только не Грег! У него такое большое сердце! Он знает, что я его люблю! Все это было так давно и сейчас уже никого не касается.
– Не так уж и давно. Всего несколько лет назад… учти, как только он узнает, между вами все будет кончено! Чем больше ты оттягиваешь ваше объяснение, тем хуже будет всем. Не разбивай его сердце в последнюю минуту! Лучше выяснить все сейчас и узнать, что он скажет.
– Но как? Я не могу… но ты права, – заплакала Мадди. – Ни один мужчина не простит такой ошибки. Я думаю, все безнадежно, правда? – выдохнула она, внезапно ослабев. – Правда так жестока, даже когда ее высказывает подруга.
– Ничего страшного. Для того и нужны подруги, чтобы найти выход! Понятно, что теперь ничего хорошего не получится. Но ведь я была с тобой, когда ты сделала ту кошмарную вещь.
– Какую именно?
Глория поколебалась.
– Не хотелось бы вытаскивать это на свет. Ты знаешь, с ребенком. Должно быть, сошла с ума…
– Но что я сделала?
Мадди похолодела.
– Оставила его умирать. Отказалась позвать доктора, чтобы тот принял роды.
– Но он же не дышал!
– А может, и задышал бы. Если бы ты не бросила его умирать.
– Да разве я могла сделать такое? Не помню.
Мадди застыла на стуле, боясь того, что сейчас услышит.
– Ты отключилась. Я не могла тебя разбудить. Вышла на минуту из комнаты, а когда вернулась, он был мертв, и ты заснула… Но не волнуйся, я никому об этом не скажу.
Глория снова окинула Мадди злым взглядом.
– Тебе следовало позвать доктора, ведь я говорила тебе об этом.
– Но не могла же ты сама пойти за доктором Ганном, – запротестовала Мадди.
– Почему это? Я сделала, как ты хотела, и не пошла за доктором. С тех пор
– Именно потому мы никогда не говорили о той ночи? Не помню… прошептала Мадди. – Это была ужасная ночь. Я так испугалась… но я не позволяла ребенку умереть. Он уже родился мертвым. Мы пытались…
– Значит, кое-что помнишь… но я же все видела. И скажу тебе, это не та ночь, которую можно забыть, особенно когда уносишь и прячешь труп младенца.
– Что ты с ним сделала?
Впервые в жизни Мадди произносила эти жуткие слова. Ее трясло.
– Не сейчас. Не могу… Правда, давай забудем обо всем… Но теперь, я надеюсь, ты понимаешь, почему не можешь выйти за Грега? Мужчины с такими вещами не смирятся, а я по опыту знаю, что начинать брак со лжи – это не самая лучшая основа для совместной жизни, – объявила Глория, отряхивая твидовую юбку.
– У всех есть свои тайны, – сопротивлялась Мадди.
– Но не такого сорта, и ты не можешь идти к алтарю в белом платье с таким грехом на сердце.
– Но и я не хотела идти к алтарю в белом платье, – пробормотала Мадди, которую вдруг затошнило, потому что вихрь поднявшихся эмоций буквально душил ее.
– Но это ранит Плам. Она годами представляла твою свадьбу: деревенская церковь, чудесное платье. Подумай, с какой кучей лжи тебе придется жить! Лучше положить этому конец прямо сейчас.
– Но, Глория, как я буду жить без него? – всхлипнула Мадди.
– Так же, как и раньше… продолжай свою жизнь, путешествуй, может, даже в Лондон поедешь! У тебя там много друзей. И это будет хорошо и правильно. Не хочешь же ты сделать его несчастным! Он будет чувствовать себя не в своей тарелке. Стыдиться собственной необразованности и всего того, о чем твои друзья вообще не думают!
– Но у тебя есть Кен! Кто же останется у меня, если я с ним порву?
– У тебя столько поклонников! Забудешь ты Грега. Взгляни на мою ма! Двоих парней убили на войне, но, кроме них, сколько у нее их было! Она же выжила.
– Но при этом бросила тебя и Сида.
– Все когда-нибудь кого-нибудь бросают. Кому-кому, а тебе следовало бы об этом знать, – бросила Глория, не глядя на подругу.
– Но я так люблю его. И Грег – мой друг. Он все поймет!
Душа Мадди разрывалась от горя.
– Неужели рискнешь? Грег из тех, кто делает все правильно. Собирается сколотить состояние, причем быстро. Он просто хватает жизнь за яйца. Хочешь увидеть на его лице отвращение, когда признаешься в своих грехах?
– Если я отвергну его, он подумает, что недостаточно хорош для меня! – воскликнула Мадди, слабея от силы аргументов Глории. – Ты уверена, что это правильно?
– Совершенно.
Мадди, рыдая, бросилась в ее объятия:
– Что бы я делала без тебя?