Ласточки
Шрифт:
– Похоже, мисс, я знаю, где она – у большого дерева, в нашей штаб-квартире. Вы найдете ее там, – сообщил он, всем сердцем жалея малышку Мадди. – Если хотите, я приведу ее. Она не могла далеко уйти в такой темноте!
– Я пойду с тобой, – решила миссис Белфилд, спрыгнув с кухонного стола.
– Дайте мне пять минут, она никуда не убежит, – запротестовал Грег, зная, что на месте Мадди не хотел бы вмешательства взрослых. Мадди была немного странноватой, даже для девочки.
Грег топал, хрустя снежком,
– Я знаю, ты на дереве, Мадди Белфилд. Я принес какао и сироп со сгущенным молоком… Бедная миссис Плам с ума сходит, гадая, куда ты подевалась! – крикнул он, следя за тем, как изо рта вырывается пар.
– Убирайся! Я ни с кем не желаю разговаривать! – откликнулась Мадди.
– Не будь дурой! В такой мороз! Спускайся, пока какао не остыло!
24
«Марш полковника Боуги» – популярный военный марш, сочиненный в 1914 году британским лейтенантом Фредриком Рикетсом. ( Прим. ред.)
– А мне плевать!
– Врешь! Не хочешь же ты, чтобы пес простудился! Он сидит на ледяной земле!
Мадди молчала. Грег увидел, как девочка вглядывается в темноту, и сунул кружку в руку, свисавшую с дерева.
– Жена викария сказала, что сегодня мы будем жарить картошку на сковороде, если потом все за собой уберем.
Это было их любимым угощением, когда Грымзы не было поблизости.
– Я не голодна, – шмыгнула носом Мадди и понюхала какао, словно Грег предложил ей яду. – Каково это – быть круглой сиротой? – добавила она. Очки запотели от горячего пара.
– Это всего лишь ярлык, который ты на себя лепишь. И ничего он не означает. Вот у меня не было ма и па, и я совсем не скучаю. Как я могу скучать по тому, чего я не имел? – усмехнулся Грег, хотя не сказал всей правды, делиться которой ни с кем не собирался. – У меня куча дядей и теток, некоторые из них добры, некоторые – просто гады… я только сейчас услышал, что случилось с твоими родителями. Мне, правда, жаль! Но ты не полная сирота, и сама это знаешь.
– Я просто хочу понять, каково это, – призналась Мадди, грея руки о кружку. – Мои родители не вернутся. Не знаю, что делать.
– Но у тебя есть бабушка и тетя. Есть родные. А у сирот никого не бывает.
– Не хочу возвращаться в Бруклин-Холл. Не сейчас, это уж точно.
– Там немного скучновато, но для малышей устроили хороший праздник, и тебе нужно жить со своими. Миссис Плам – твоя настоящая тетя.
Грег не хотел говорить о том, что обшарил чуть не весь дом и наелся до отвала. Он жалел Мадди и поэтому учил ее кататься на велосипеде и держать равновесие,
– Если снова вздумаешь бежать, возьми меня с собой, – взмолилась она. – Я не буду жить там, где меня не хотят видеть. Ма и па утонули, так что теперь я – как ты.
– Нет, не как я, и никогда не будешь такой. В Бруклин-Холле за тобой присмотрят. Миссис Плам тебя любит. Она хорошая тетка.
– Но от меня совершенно нет пользы, и бабушка не обращает на меня внимания, – вздохнула Мадди.
– Да брось ты! Ты лучшая в своем классе, не тупица вроде меня. Хотя я пропустил так много уроков…
– Ты много что умеешь делать своими руками. Энид танцует, Глория поет, все ее любят…
– Глория – настоящая ломака.
– Тебе она не нравится?
– Она всего лишь девчонка, но вообще-то ничего, – быстро заверил он.
Не стоит принимать ничью сторону, особенно если в дело замешаны девочки. Это он усвоил давно, еще в Лидсе, после хорошей трепки, полученной, когда он попытался вмешаться в драку между девчонками.
– Послушай, миссис Плам тебя ищет. Она волнуется.
– Не хочу я ее видеть, – отрезала Мадди, поднимаясь еще выше. Какао пролился, и Блейз начал лизать молочную дорожку.
– Да не будь дурой, она-то тут при чем? Она делает все, чтобы помочь. Вспомни это Рождество, – уговаривал Грег, не зная, что еще сказать, и оглядывая раздвоившийся ствол, черневший на фоне снежной белизны. – Старому Уинни понравилось бы это дерево, – заметил он, намекая на Черчилля. – Образует букву V, как знак победы. Слезай, сама увидишь, – улыбнулся он, сунув два разведенных пальца ей под нос. – Смотри!
Мадди спустилась, отошла и подняла голову.
– Ты прав. Точно буква V. Какой ты умный, что дал дереву имя. Теперь это дерево нашей победы. Мне это нравится, хотя ничего не меняет. Больше никогда не буду праздновать Рождество. Все это вранье. Верно?
– О, не знаю. Санта-Клаус мне много чего принес. Совсем неплохо иметь широкие взгляды, – улыбнулся он, вспомнив о шикарном новом блейзере, длинных брюках и теплых ботинках, принадлежностях для бритья и даже о своем гоночном карте.
– Но ты сам говорил, что никакого Санта-Клауса нет. Если это так, зачем притворяться?
– Потому что притворяются взрослые и дают нам подарки и конфеты, играют в игры и поют песни, хотя бы несколько дней в году. Пусть все это не всамделишное, но у нас каникулы, а взрослые под шумок напиваются. Лучшего Рождества у меня еще не было, – возразил Грег.
– Но все это ложь, вообще все! – настаивала Мадди.
– Думаю, кое от чего не следует отказываться, особенно когда идет война.