Ласточки
Шрифт:
В Бруклине жизнь тоже шла неплохо, на свой лад, конечно. Но с тех пор как Глория и Сид перебрались к Батти, Мадди по ночам чувствовала себя одинокой, тем более, что сквозняки завывали по всему дому, как банши [15] . Тетя Плам и бабушка вечно присутствовали на встречах комитета, на заседаниях благотворительного фонда и общества женщин-волонтеров, посещали собрания женского института и церковного совета, поэтому Мадди сидела со стариками, слушавшими радио и клевавшими носами после ужина. Дядя Алджи позволял ей слушать программу «ВВС– LIGHT», которая передавала легкую музыку, напоминавшую ей о маме.
15
Персонаж
В письмах мамы было много упоминаний об интересных местах, которые Мадди послушно выискивала в атласе с помощью дядя Алджи. Родители пели на концертах в пустыне, под луной и звездами.
«Мы так ждем Рождества, чтобы снова стать настоящей семьей. Нам не следовало оставлять тебя в Англии, но мы посчитали, что так будет лучше. А тебе пришлось страдать, потому что мы выполняли свой долг. Но будь сильной и храброй. Уже недолго, дорогая».
Здесь война была какая-то странная. Ничего не происходило. За Сауэртуайтом расквартировали артиллерийскую батарею, а волонтеры общества гражданской обороны ходили строем даже к церкви. Город был переполнен детьми со всей страны, но с неба не валились бомбы, и не было видно больших, плюющихся дымом заводов. Какое облегчение – каждое утро просыпаться под блеяние овец, а не грохот взрывов, но Мадди по-прежнему было грустно. В мечтах она возвращалась в Чадли, гонялась за Берти, пела под аккомпанемент пианино дяди Джорджа, играла с жестянкой, наполненной пуговицами, резала спирали из бутылочных пробок, которые бабушка Миллс связывала в коврики. Если бы только они встретили Рождество здесь, с ней…
Самым большим сюрпризом оказалась красота Йоркшира, любимого места героини «Джейн Эйр» [16] , такого прекрасного и дикого, с холмами и каменными оградами, тянувшимися во всех направлениях, с зеленой травой и сотнями овец, коров и свиней в импровизированных укрытиях, с курятниками и прудами с утками, с лошадьми на пашнях у реки, с огородами, наполненными самыми разнообразными овощами, и садами с плодоносящими яблонями.
Они все копали грядки за «Олд Вик», а мистер Батти помогал старшим детям сажать овощи. Никто раньше не мог отличить вилку от лопаты. Не то что теперь. Энид и Пегги жаловались на волдыри на руках. Все было таким мирным и безопасным, словно Мадди оказалась на другой планете. Но какой ценой? Почему все они не могли приехать сюда до войны, наслаждаться этими дивными пейзажами?
16
«Джейн Эйр» – роман английской писательницы Шарлотты Бронте (1816–1855). ( Прим. ред.)
Любимый уголок Мадди был на высоком буке, посаженном на заднем дворе «Олд Вик», на границе сада и поля. Веревочная лестница вела к маленькому деревянному домику на ветвях. Дерево было очень старым.
Отсюда, из укрытия, они могли следить за немецкими самолетами и прятаться, если враг вторгнется в страну. Для того чтобы взобраться наверх, требовался пароль, который менялся каждую неделю.
Тетя Плам говорила, что дерево было посажено очень давно, после какой-то великой победы, и на него собирали деньги по всей округе. Никто не помнил, какая именно битва тут происходила, но ему, должно быть, несколько сотен лет. Он был посажен в память о тех мужчинах Сауэртуайта, которые участвовали в бою. Точно так же, как аллея из тополей, которую велела посадить бабушка у Бруклин-Холла.
Одно из деревьев было посажено в честь ее дяди Джулиана: неудивительно, что бабушка ненавидела все, связанное с войной. Она, конечно, делала все, что могла, но ее губы были всегда сжаты в тонкую линию, и вокруг ее глаз никогда не разбегались смешливые лучики, как у тети Плам.
Мадди лежала на ветке и мечтала. Руки свисают вниз, скрытые занавесом шумящих листьев. Бук напоминал ей о яблоне, росшей рядом с «Фезерс», но это, в свою очередь, заставляло думать о Берти, бабушке и кошмарном налете, который до сих пор преследовал ее во сне. Она надеялась, что ее маленькая собачка нашла новый дом.
Собаки тети Плам были большие и беспокойные, не то, что ее дружок Берти.
«Здесь все совсем другое», – думала она, прячась в листве и высматривая шпионов. Должны же быть шпионы в округе, тем более что все ожидают вражеского вторжения. Она наизусть знала время учебных стрельб. Но сегодня ей было велено собрать буковые орешки, чтобы скормить их Хоресу, борову, который жил в сарае.
Какое это было веселое приключение – собирать утиль! Дети бродили по вымощенным булыжниками переулкам, заглядывали в двери каменных домов со сланцевой черепицей, похожей на рыбью чешую! В Сауэертуайте было полно тайных тропок, которые выходили на широкую рыночную площадь. Магазины теснились вдоль улиц: арочные входы и окна-эркеры, как из книги волшебных сказок. На здании муниципалитета висели плакаты с призывами покупать облигации сберегательного займа, в витринах выставлялись афиши с предупреждениями о том, что «неосторожная болтовня» может сыграть на руку врагу, но никаких бомб, никаких убежищ. Не то, что в Чадли.
Пегги, Глория и Мадди были в команде Грега. Собирали газеты и банки из-под джема. Пегги была очень толстой. Всегда пыхтела и не любила катить тележку. Глория вечно убегала, чтобы поглазеть на витрины, так что большая часть тяжелой работы падала на Мадди и Грега: им приходилось удирать от собак, стучать в двери, опередить другую команду и собрать больше утиля. Команда Большого Брайана Партриджа часто действовала нечестно, забиралась в магазины через черный ход, таскала картонные коробки, а Митч Браун и Энид ошивались в пабе «Три Танс» и таскали оттуда бутылки. Мисс Блант любила, чтобы они весь день держались подальше от «Олд Вик» и были чем-то заняты, независимо от погоды.
Мадди нравилось готовиться к школьному рождественскому концерту в церкви, делать втайне подарки для стариков. Теперь, когда мама и папа вернутся домой, Рождество будет идеальным. Только одно обстоятельство все портило.
Прошлой ночью ей опять приснился кошмар: грохот, вспышки и горящий паб, и она бежала, чтобы спасти родных, но не успела, а потом проснулась, и постель опять была мокрой.
Тетя Плам с самого первого случая застелила матрац клеенкой и велела Мадди не волноваться по этому поводу. Но она проснулась с плачем и все еще плакала, когда тащила простыню и пижаму в ванную, чтобы замочить в раковине. Из-за нее беженкам приходится выполнять лишнюю работу, а ведь идет война, и она не имеет права обременять людей. Потом она в темноте прокралась назад, держась за дубовые перила, свернулась клубочком, прижав к себе панду и твердя, что нужно быть храброй.
Тишина за окном сначала пугала. Но она научилась слышать ночные звуки: блеянье овцы, уханье совы, жужжание самолета или грохот ночного экспресса вдалеке. Ей повезло жить в тепле и безопасности, но пока не вернутся мама и папа, это место никогда не станет ей домом.
Старое здание было по-своему дружелюбным, заваленным тростями, подушками, пахнувшими псиной. Здесь было много комнат, заколоченных или запертых, чтобы сэкономить на отоплении. Солнце било в пыльные стекла, но почти не грело.