Ласточки
Шрифт:
Тем временем Грег, подхватив Глорию и Сида, прокрался в вагон за спиной тети Плам.
– Я очень горевала, услышав твои печальные новости. Твой папа звонил, но связь была ужасной. Они собирались ехать домой, дорогая, но это займет целую вечность. Какие ужасы ты пережила! Но теперь у тебя есть дом. Останешься с нами сколько захочешь. Пойдем. Мы захватили весь вагон, там познакомишься с другими эвакуированными. Они будут жить в общежитии. В деревне. Правда здорово?
Плам была вне себя от радости, благополучно
А это ноги Грегори: мускулистые икры в начинающих желтеть синяках, парусиновые тапочки протерлись до дыр. От него невыносимо несет пропотевшими носками.
13
Антисептическая мазь.
Следующая пара коленок была такой костлявой, что походила на дверные ручки. Они были покрыты вспухшими рубцами, словно обладателя били ремнем. На сиденье напротив выделялись тонкие длинные ноги Энид в грязных гольфах и лакированных туфлях на пуговке, они явно были на пару размеров меньше, чем требовалось. Зато болтавшаяся рядом пара резиновых тапочек оказалась действительно очень маленькой. В углу притулились малышка с крошечным мальчиком. Коленки выглядели чистыми, но пахли мокрыми трусиками.
Но тут Плам посмотрела на племянницу в грубых башмаках, шерстяных чулках, школьной форме, которая была ей слишком велика, и ужасных круглых очках, скрывавших ее большие серые глаза.
Почему при виде подопечных ей приходит на ум коробка с поломанным печеньем? Да они и были сборищем уродцев. Поломанное печенье продавалось на вес и бросалось в пакет как попало, но на вкус было ничем не хуже целого, особенно если его рассортировать: «Абернети», «Найс», «Бурбон», «Кастард Крим» и «Гарибальди».
Но это не печенье, а дети, уставшие, растерянные, несчастные. Даже Мадлен выглядела осунувшейся и измученной.
Не то что первые эвакуированные, взволнованные переменами в своей жизни. Нет, эти знали, что такое беда. У каждого была своя история. Каждый носил клеймо малолетнего преступника. Беглеца. Стоило пролистать их дела, и везде можно было найти список мелких пакостей и черных меток.
Это их последний шанс образумиться и обрести дом. Всего эвакуированных было шестеро плюс племянница.
Но, пересчитав детей, она, к своему ужасу, убедилась, что за спиной Грегори прячутся двое лишних детей.
– Кто это? – спросила она с заколотившимся от страшных предположений сердцем.
– Не знаю, мисс. Девчонка привела их с собой. Вместе ехали в поезде. Не могли же мы их оставить.
– Мадлен, кто эти дети? – строго спросила Плам, пытаясь не выказать паники.
–
Остальные захихикали, услышав ее правильный выговор.
– Уж больно чудно она говорит, – вставила Энид.
– Именно, – отрезала девочка. – Я что-то сделала не так, тетя Плам?
Снова смешки: очевидно, все в восторге от ее прозвища.
– Тихо! Ты знаешь, как их зовут?
– Леди называла их Глори и Сидни, но сама девочка называет себя Глория Конли, и они не ходят в школу. Они сели в поезд в шести остановках перед Лидсом… думаю, это был Манчестер. Прости, но я не знала, что делать, – прошептала племянница. – Да, леди сказала, что у Глори в кармане письмо и что она не умеет читать.
– Молодец, дорогая. Так на твоем месте поступил бы каждый из нас. Проверь ее карманы, но постарайся не разбудить.
– Может, дернуть за тормоз и остановить поезд.
– Нет, – отрезала Плам, снова поддавшись панике. Что, если кто-то обыскивает всю станцию в поисках детей? Что, если встревоженные родственники вызвали полицию? О, почему мисс Блант не поехала с ней?
– Вот, мисс, у нее в кармане…
Грег перегнулся и сунул в руку Плам листок бумаги. Записка была написана карандашом, на обратной стороне бумаги – половинке разорванного конверта.
«Всем, кого это касается.
Я отсылаю их навсегда. Моего парня убили, и я больше этого не вынесу. У меня нет приличного дома для них, и я уезжаю, так что можете меня не искать. Без меня им будет лучше. Можете называть их как угодно. Они откликаются на Глорию Берил и Сидни Леонарда. Ей десять, но выглядит моложе, а ему пять. Я не могу взять их с собой. Но они навсегда останутся в моем сердце. Передайте, что они заслуживают лучшей, чем я, матери».
Плам похолодела. Бедная, отчаявшаяся мать просто швырнула их в поезд, на попечение чужих людей. Как, должно быть, она скорбела, как мучилась, если решилась на такое гнусное дело? Ее необходимо разыскать и заставить платить за последствия. Но сначала следует отвезти детей в Сауэртуайт хотя бы на ночь, уведомить полицию и власти и найти дом для бедняг.
Но как объяснить все это мисс Блант и как будет Плезанс обращаться с внучкой? По крайней мере, девочка проявила инициативу, а Грегори тайком протащил их в вагон. Он действительно природный лидер, значит, за ним нужен глаз да глаз.
Иногда случаются непредвиденные обстоятельства, и приходится как-то с ними справляться. Ей хотелось трудных испытаний, и Господь послал ей таковые.
Мадди видела, как расстроилась тетя Плам, читая и перечитывая письмо. Это все ее вина, но леди велела ей присмотреть за детьми, и на этот раз она послушалась. И из-за этого попала в беду. Но Глория липла к ней, как комок жвачки. Другие девочки с интересом уставились на нее, потому что, по их мнению, она сделала что-то нехорошее.