Лангбэрроу

Плэтт Марк

Доска загудела и открылась под фишками Доктора. Он посмотрел на маленькие диски, запрещая им падать. Пока они парили над отверстием, он сказал:

— Глоспин, подержи.

— Что?

— Подержи это открытым для меня.

Глоспин принял психические ниточки, держа пропасть открытой, пока Доктор склонился над доской. Он просунул руку вниз, в глубину доски и начал обшаривать.

— Не могу найти… Нет, подожди, здесь что-то есть… Глоспин отпустил.

Доска захлопнулась, защемив руку Доктору. Он взвыл от боли.

— Ну

и где теперь твоё тщеславие? — сказал Глоспин. — Пришло время расплаты! Он ударил доктора по лицу. И снова.

В комнату вбежала Инносет. Он сразу же заметила ловушку.

Доска приоткрылась, и Доктор упал, сжимая руку. Его нос и губы были в крови. В руке он держал чёрное ядро данных с печатью.

— Думаю, что это — то, что мы так долго искали, — задыхаясь, прошептал он.

— Завещание Квинца? — недоверчиво спросила Инносет. — Оно здесь?

— Это уловка, — вмешался Глоспин. — Оно было у него всё это время. Он бросился к ядру, но Инносет оттолкнула его.

— Мне всё равно, где оно было, — сказала она. — Теперь с его помощью мы можем противостоять Саттралоп.

— Противостоять ей — всё, чего вы хотите? Что случится, если она попытается разбудить Квинца? Или, у Червоточины есть легендарное решение?

Доктор откинулся назад, наблюдая за ссорой кузенов.

Снаружи раздался шум. Двое драджей несли Криса Кведжа и двоих новых гостей. Двух возмущённых женщин.

Доктор сел и спрятал ядро в карман.

— Что это у нас? — кисло сказал он. — Ассоциация посетителей тюрьмы?

ГЛАВА 25. Осмотр достопримечательностей

Чудо? Какое чудо?

Новости в Лангбэрроу распространяются быстро.

Шёпот движется вдоль проходов, поднимая тучи пыли, скопившейся в Доме.

Рыба в дымоходе.

Момент становится событием, которое становится деянием, которое становится легендой.

Он вернул завещание.

Долгое ожидание, перешедшее в отчаяние, воплотилось и осталось позади, как гирлянды, развешенные драджами в День Другого.

Темнота вскоре кончится.

Они выгонят столы и стулья на место для ужина.

И Саттралоп в итоге разбудит Квинца.

Шепот замирает.

В итоге? Несчастливый итог. Не малейшего шанса.

Дороти подумала, что она никогда не видела Доктора настолько замкнутым. Губа была порвана, а из носа текла кровь. И Крис Кведж, обычно милый и невинный, выглядел совершенно изнурённым.

Рука Доктора была сине-чёрной до плеча. Пока Лила протирала синяк какой-то травяной мазью, лежавшей в её сумке, он спокойно выслушивал остальных.

Он явно выглядел смущённым, когда Крис упомянул о рыбе.

— Чудо? Какое

чудо? — пожаловался он. — Я не верю в чудеса. Это просто природное явление.

— Попробуй объяснить это им.

— Это совпадение. Падение рыб, лягушек или кувшинок может быть спровоцировано любым обычным торнадо. Они забыли про огромные воронки, когда галлифрейское море поднимается на несколько километров, затмевая солнце и луну?

— Они думают, что это ты.

— А что насчёт Аркхью?

— Ничего, — сказал Крис, держась за голову. — Но у меня ещё будет несколько вопросов. Доктор хмыкнул. Пора, подумала Дороти.

Она рассказала ему о жизни в Париже, прошлое и будущее. Она не учла свою связь с Жоржем Сера. Он захотел бы быть представленным и затем волновался бы, что живописец собирался умерать через несколько лет.

Лила рассказала о своей жизни с Андредом в Капитолии, где она не может освоиться. Казалось, она ужасно обрадовалась появлению Доктора. Она никогда не видела его другим, кроме как тем, с которым она путешествовала. Высокая версия с вытаращенными глазами, которую Дороти видела, то ли в голове или на фотографиях или ещё где-нибудь.

Они обе рассказали о событиях, что привели их в Лангбэрроу. Он нервно дёрнулся, узнав, что их отправила Романа. Он не выглядел заинтересованным проблемами в Капитолии или посылкой, что принесла Дороти.

— Это от Фреда, — сказала она.

Чёрный шар растворился в руках, как только он взял его. Внутри оказалось серое устройство.

— Экстрактор данных с приложением станка, — сказал он хмуро и положил его в карман.

— А для чего это? — спросила Дороти.

— Я не уверен, что Романа подозревала об этом. Теперь, в качестве президента, ей чаще приходится заботиться о себе. Такое чувство, будто император прислал мне свой меч.

Возникло неловкое молчание. Дороти хотела обнять его, но что-то удерживало её. Лила была занята порезом на ухе Криса.

— Хочу тебя о кое-чём спросить, — сказала Дороти. — Что ты знаешь о балете? Доктор вдруг оживился.

— Я могу рассказать о фуэте от Фонтейн.

— У меня есть друг в Лондоне 2000-ного. Она знает о мотоцикле. И она — танцовщица, верно.

— А.

— И она продолжает традиции того балета, который всегда хотела видеть. Но он в 1913 году. Он выдавил из себя улыбку.

— «Священная Весна» русского балета. Двадцать девятого мая. Грандиозный скандал. Тебе понравится. Зайди за сцену. Оттуда будет лучше видно возмущение зала.

— Ты тоже будешь там?

— Возможно. Я могу стоять с краю, рядом с Нижинским, отбивая такт для танцоров. Бедняжки не могли услышать музыку из-за шума в зале.

Они оба рассмеялись и обнялись с облегчением.

— О, доктор, ты — контролирующий себя псих.

— Я знаю, — сказал он ей на ухо. — Но если я не сделаю этого… Она продолжала держаться за него.