Лампа Ночи
Шрифт:
Файорио пожал плечами.
– Это вне моей компетенции. Я говорю только то, что есть в действительности.
Фэйты поднялись и направились к выходу. Файорио проводил их.
– Вы, я вижу, теоретик, – сказал он на прощание Хайлиру. – Теперь у вас в руках есть факты и вы можете создать собственную концепцию. Я буду делать то же самое, но только после того, как приму ванну, сменю халат на приличный костюм и сяду в салоне Палиндрома, где выкурю одну, а то и две пахитоски с джином.
Спустя еще неделю Файорио снова
Джейро сидел между родителями, а Файорио, как обычно, за столом.
– Случай воистину удивительный, – начал доктор. – Я говорю это, несмотря на то, что теперь мы знаем больше, чем вначале. Мы покончили с проблемами Джейро – по крайне мере, на данный момент.
– Какие прекрасные новости! – не удержалась Алтея.
Файорио одобрительно кивнул.
– Но я удовлетворен не полностью. Наша техника оказалась далеко не на высоте, вместо нее пришлось воспользоваться жестким и неприятным приемом, который только и принес успех.
– Но разве этого недостаточно? – в счастливом возбуждении засмеялась Алтея. – Я думаю, вы чересчур скромничаете!
Файорио печально опустил голову.
– Нашей целью было разрешение загадки, открытие ее фундаментальной природы. Иначе говоря, мы намеревались решить вот что: происходил голос изнутри благодаря памяти Джейро или снаружи, каким-либо телепатическим способом? В процессе исследований мы только более или менее ликвидировали последствия. Теперь голос больше не стонет и не проклинает, и в этом одержана большая победа.
Хайлир поджал губы. Самоуверенность Файорио казалась ему в такой ситуации совсем неуместной и начинала действовать отцу на нервы.
– Извините, но я не уверен, что действительно понял все вами сказанное.
– Все очень просто, сейчас я переведу на непрофессиональный язык.
– Да уж, будьте любезны.
– О, разумеется! – вскричал Файорио, которому никогда не приходило в голову, что не врач и к тому же не имеющий статуса человек может испытывать к нему, к его опытности и членству в Палиндроме какие-то другие эмоции, кроме восторженного почтения. – Как я уже говорил, мы обнаружили область, в которой, судя по всему, и гнездится наша проблема. Некий нервный губчатый узел в глубине костного мозга под названием индикатор Огга. Стимуляция этой области сопровождалась появлением голоса, который вы слышали. Мы предприняли новые стимуляции, и они дали новые, очень разнообразные результаты, но не ответ на основной вопрос о происхождении голоса. Мнения разделились.
– То есть?
– Говоря кратко, мы изолировали индикатор Огга из ввода нервных импульсов. Просто заключили в оболочку и полностью изолировали. Она как бы исчезла. Джейро сразу же почувствовал освобождение и сказал, что голос успокоился, и он тоже. Я правильно говорю, Джейро?
– Да.
Но от Хайлира не укрылась некая неуверенность, прозвучавшая в ответе мальчика, и отец резко спросил;
– Что такое? Ты чувствуешь
– Нет! Конечно, нет! Я боюсь только того, что когда лечение закончится, голос может вернуться!
– Значит, ты чувствуешь, что голос приходит откуда-то снаружи? – уточнила Алтея.
– Да.
– Какая жуткая мысль, – дернулась женщина.
Но тут вмешался Хайлир со своим холодным прагматизмом.
– Если голос является частью того, что называется раздвоением личности, он ведь тоже может звучать как чужой голос со стороны.
Файорио улыбнулся на такую неосведомленность.
– Есть еще вопросы, в которых вы хотите разобраться?
– Разумеется. Например, наличие побочных эффектов? Вы изолировали орган мозга. Разве это может остаться без последствий?
– Может. Индикатор Огга изучен абсолютно: в целом он признан рудиментарным излишком.
– И все же разве вы вмешались не в то, что полностью не объяснено?
– Самым коротким ответом на ваш вопрос будет, конечно, «да», – покорно согласился Файорио. – Но мы будем продолжать держать мальчика под наблюдением. Его проблемы будут под постоянным контролем. И теперь нам остается только ждать, произойдет что-либо или нет.
– А действует ли этот индикатор во время гипноза? – спросила Алтея. – Не он ли контролирует гипнотическое внушение?
– Решительно нет. Гипноз оперирует совершенно другими частями мозга. Какие еще вопросы? Никаких? Тогда я сообщу вам некоторые свои наблюдения в отношении Джейро. Во время исследования он воистину заслужил наше уважение, даже любовь. Мальчик выказал себя человеком настойчивым, мужественным и честным, чем может гордиться. Кроме того, он добр, приветлив и воспитан. Я знаю, что вы не принадлежите ни к какому социальному классу, но если Джейро вступит в эту борьбу, он очень быстро пройдет многие ступени, поскольку обладает естественной компартурой.
Алтея порывисто обняла сына.
– Ты слышишь, сынок? Доктор Файорио говорит о тебе! Теперь, я думаю, ты сможешь приложить все усилия к учебе и оставить свои мечты о космических путешествиях.
Файорио рассмеялся.
– В его возрасте все мы романтики. Я, например, собирался стать главным нападающим ровербольного клуба. – Тут доктор обратился к мальчику. – Послушай свою маму, Джейро, она говорит правильные вещи. Бродяжничество дает очень низкий, почти никакой статус. И хотя ничего плохого нет в том, чтобы быть нимпом, все же гораздо лучше пить сладкий сок дыни – и стремиться к вершинам вершин!
– Джейро собирается сделать академическую карьеру, – прервал врача Хайлир. – Наверное, он не станет отвлекаться от этого на какую бы то ни было компартуру. По крайней мере, он не будет смертельно страдать каждый раз, когда его прошение в клуб очередной ступени отвергнут.
Файорио примирительно улыбнулся.
– Это, конечно, альтернативная философия и, без сомнения, весьма ценная. Но прощайте, всего вам доброго.
ГЛАВА ПЯТАЯ