Лали. Его одержимость
Шрифт:
Он не сводит с меня глаз. Все смотрит и смотрит. Губы упрямо сжаты. Боже, какой же он красивый. Райан словно роза, прекрасная, но колючая.
Моя рука сама потянулась приласкать его. Дотрагиваюсь до колючей щеки. Черные глаза прикрываются в удовольствии, когда я вожу пальцами по его лицу. Затем он хватает меня за талию и наклонившись низко, почти в губы произносит:
– Это будут самые ужасные два дня в моей жизни.
Это будут самые прекрасные два дня в моей жизни.
Мне хотелось сказать это вслух, но дураку ясно, что нельзя. Сейчас для меня важнее притвориться,
Махнув рукой напоследок, я спешу сесть в машину.
С каждой секундой особняк становится все меньше и меньше. На лице проскользнула счастливая улыбка. Я свободна. Наконец-то.
Всего лишь каких-нибудь тридцать минут и я уже вижу родной район, улицу, на которой играла, дом, с которым у меня связано столько воспоминаний. Сердце бешено бьется от предвкушения. До сих пор не могу поверить в то, что Райан отпустил меня, позволил увидеться с семьей. Такое чувство, что водитель развернется и все окажется злой шуткой, но вот я поднимаюсь по лестнице, стучусь в дверь. Недолгое ожидание и дверь открывается.
– Мама..., – в слезах шепчу я, когда вижу родное лицо.
– Лили? – она поражена моим приходом.
Бросаюсь к ней в объятия, громко рыдая. Так долго не видела ее. Так скучала! Вдыхаю материнский запах и не могу успокоиться. Сильнее захожусь в плаче.
– Дорогая, так кто стучался? – отец выходит из своего кабинета с книгой в руках, но видя меня роняет ее. – Доченька? Лилиан! – он присоединяется к нашим телячьим нежностям.
– Да что ж мы на пороге стоим? Давайте заходите, – радостно возмущается мама, толкая нас в коридор.
Я захожу внутрь, разуваюсь, шагаю на нашу кухню. Все такая же маленькая, но такая родная. Это не те хоромы Райана: роскошные, но пустые, без души. Тут своя история. Здесь мое все. Я выросла в этой маленькой квартире.
Кладу сумку на кровать своей спальни. Как же я скучала! Слезы снова непрошено застилают глаза. От мысли, что впереди предстоит битва с драконом вводит меня в апатию. Я не могу не думать об этом даже сейчас. Он сказал два дня. Мне нужно что-нибудь придумать.
– Лили, – в комнату заходит мама. – Милая, мы с отцом очень рады и удивлены твоим приездом. Если не возражаешь, мы бы хотели поговорить с тобой.
– Да, мама.
Я знала о чем они хотят поговорить. Мысленно я прокручивала наш предстоящий разговор еще в машине. Однако воображение и реальность не всегда сходятся. И я реальность такова, что я не знаю что сказать своим родителям.
Но знаю, что правду раскрывать нельзя.
Захожу в гостиную, где папа ожидает нас сидя в кресле. Он по-доброму смотрит на меня, улыбается. И я в ответ.
– Ты так похудела, девочка моя, – грустно говорит мама, ласково, как ребенку, поглаживая мои волосы. – Заграница не пошла тебе на пользу.
От ее слов я чуть не задохнулась, ибо последний месяц я провела не в университете, как они думают, а в плену.
– Рассказывай, что тебя заставило наконец-то навестить родные края.
– Па-а-па, – недовольно тяну с улыбкой. Понимаю, что в какой-то мере они обижены на меня. Не могу
Я не могу продолжать говорить. Мне до кошмарного стыдно. Сгораю от своей лжи, которую мне сейчас придется высказать. Родители смотрят на меня в ожидании, на их лицах я вижу смятение и непонимание. Потому и не стала томить больше.
– Я хочу рассказать вам правду почему я здесь, но боюсь, она вам не понравится.
Мама подсаживается чуть ближе ко мне, отец сразу хмурится.
– Дело в том, что я взяла академический отпуск…
Реакцию мамы стоило ожидать. Она ахнула, но будто совладев собой прикрывает рот рукой и вопросительно смотрит на отца.
– Я не смогла...Мне было сложно жить одной...в чужой стране...Простите меня. Я знаю, что вы потратили немало денег, но обещаю..., – слезы снова душат меня. – Обещаю, что все верну. Я буду работать. Если не получится продолжить обучение там, поступлю дома на бюджетную основу осенью...И все будет хорошо, – буквально захлебываюсь в собственных слезах, но продолжаю говорить, потому что иначе я не смогу выйти из болота, в котором меня утопил Райан.
Мама обнимает меня, успокаивающе. Материнскую любовь ничто не заменит. Чтобы не случилось, я знаю, что меня простят, поймут, но это чертовски больно смотреть родителям в глаза и врать. Скрывать правду.
– Это, конечно, большой шок для нас..., – заговорил отец. Он смотрит на меня с укором. Я не могу вынести этого взгляда, поэтому опускаю свой на пол. – Ты бы могла предупредить нас. Мы почти не держали связь с тобой. Мы очень волновались, Лилиан. Ты говорила, что все у тебя в порядке...И мы верили тебе.
Я ненавижу себя. Понимаю на сколько разочаровала их. Однако это для всеобщего блага. Завтра мне станет хуже.
Поздно вечером я перебралась к себе в комнату после долгого и утомительного разговора с родителями. Было больно видеть их расстроенные лица, но думаю они меня поняли, в конце концов приняли.
Утром я проснулась в хорошем настроении, не смотря на предыдущий вечер. Мой мозг за ночь забыл все плохое и я долго пролежала в кровати с идиотской, но счастливой улыбкой на лице. Вот бы так всегда...Вот бы засыпать каждую ночь, зная, что на утро все будет хорошо, что ты будешь в безопасности, что никто не удерживает тебя силой и не причиняет боль.
Проветрила комнату и собралась на поздний завтрак. Сегодня суббота, поэтому мама с папой неспешно сидят на кухне каждый за своим делом. Мама готовит что-то, скорее всего на обед, а папа потихоньку ест пирожки, клацая на своем ноутбуке.
Застываю на пороге и мечтаю, чтобы время остановилось. А ведь год назад у меня было все: семья, счастье, спокойствие.
Не хочу уезжать. Не смогу. Меня придется с силой тащить и тогда все узнают кто является моим кукловодом. Иногда хочется раскрыть правду и все рассказать родителям, попросить о помощи, но я тут же вспоминаю то событие, которое произошло летом, когда я пыталась спасти себя. В ушах до сих пор стоит звук выстрела.