Лакомый кусок
Шрифт:
— Удивительно, что их не схватили. Разведка и Секретная Полиция Хурулты работает просто здорово.
— Им удалось ускользнуть. Они вернулись с квадратными от увиденного глазами и принялись звонить на всю Землю…
— А-ах, вот оно что, тогда понятно. Хурулта, надо полагать предвидел их реакцию, поэтому позволил наблюдателям сделать свое дело и вернуться. Он большой ловкач, наш голубомордый приятель.
— Хорошо, но вы должны признать, что для недовольства достаточно причин, — заметил Мейнц с оттенком горечи в голосе. — Во-первых, акция изначально
— По последним данным около двадцати, — вежливо уточнил Алак. — Они напуганы и захватывают все, что может представлять хоть какой-то интерес для нас.
— Другими словами, — сказал Мейнц, — вы подталкиваете их именно в том направлении, в котором они и хотят двигаться?
— Правильно.
— Послушайте, Алак. Мне пришлось проделать это опасное путешествие, чтобы посоветоваться с вами. Совет отзовет нас, несмотря на все мои усилия, если я не сумею убедить их, а для этого нужны факты.
— Предоставьте мне своеобразный кредит, — настойчиво произнес Алак. — Я не могу посвятить вас во все тонкости игры. Подлинная причина действий Патруля — секрет. Позвольте мне выразить очевидную истину, что прямое военное столкновение обернется тяжкими и расточительными последствиями. Я не уверен. что мы выиграем схватку с улуганцами.
— Что вы в таком случае НАМЕРЕНЫ делать?
— Продолжать сидеть здесь, — рассмеялся Алак. — Просто сидеть, пить шотландское виски, позволяя событиям течь своим чередом.
Офицер медицинской службы остановился у входа в палатку. Беспрерывный, нескончаемый дождь, струями стекавший с плеч, образовал лужицу вокруг его перемазанных ног. При ярком свете лампы он отметил, что и эту палатку начала проедать плесень. К концу восьмидневки материя превратится в лохмотья. Жить в металлических бараках, брошенных Патрулем, было все равно что сидеть в печи — кондиционеры ржавели и гнили быстрее, чем их успевали чинить.
Он вяло отдал честь. Командир Гарвишской Базы поднял на него глаза, оторвавшись от галактического пасьянса.
— В чем дело? — безразлично спросил он?
— Еще у пятнадцати человек лихорадка, — доложил офицер медицинской службы. — А десять человек из заболевших ранее уже мертвы.
Командир кивнул. Его влажная лысая голова блестела в ярком свете. Голубое лицо осунулось и пылало нездоровым огнем, прекрасный мундир безнадежно испортила плесень.
— Санитары не справляются? — спросил командир.
— Справляются со всем, кроме этой заразы, — ответил доктор. — Видимо вирус не поддается разрушению вибрацией. Но я до сих пор не сумел его выделить.
— Мы попросту не подходим для такого климата, — командир покачал головой и дрожащей рукой потянулся к бутылке. — Мы обитатели холодного мира…
Из
— За последнюю восьмидневку ядовитые растения опять убили несколько солдат, — сказал доктор.
— Знаю. Я умолял генштаб выделить нам воздушные купола и космические скафандры, но мне ответили, что снаряжение требуется повсюду.
Слабая искра надежды вспыхнула в глазах медика:
— Вот когда на планете Умунг начнут наконец производить..
— Да-да. Но к тому времени, возможно, мы уже будем мертвы, — командир поежился. Мне холодно, — его голос внезапно сорвался на фальцет.
— О, — доктор нервно шагнул вперед. Разрешите осмотреть вас…
Командир поднялся на ноги, на секунду замер, ухватившись за стол, но потом внутри его измученного тела что-то оборвалось, и он рухнул на пол.
Вокруг стоял лес, бесконечный лес, за которым в неизвестных далях расстилались равнины, горы и моря. Смерть подстерегала улуганский Патруль за каждым стволом, поэтому солдаты медленно продирались сквозь заросли. Детекторы мрачно сигнализировали: металл, импульсы разума, тепловое излучение живых тел. Глаза беспокойно косились из-под больших, угловатых шлемов, а пальцы нервно подрагивали на гашетках.
В броневике, ехавшем в середине колонны, командующий улуганцев переговаривался со своим помощником.
— Очень скверно, — вздохнул он. — Ильварцы — крепкие орешки.
— Против нас им не устоять, — ответил помощник. — В любой атаке мы уничтожим их.
— Они не станут и пытаться. Что прикажете ждать от народа, который эвакуировал свои жилища и выжег земли перед нашим приходом? Разве не глупо сжигать собственные города, только для того, чтобы доставить неприятность врагу?
— Мы обучим их хорошим манерам, — упрямо произнес помощник.
— Со временем, если получим достаточно солдат и хорошее снабжение. Но я, черт возьми, не могу выбить даже лишнего патрона!
Впереди раздался взрыв. Командующий увидел, как трое солдат, отчаянно вопя, упали, сраженные гранатой. Застучал станковый пулемет.
— Партизаны! — завопил он, краем глаза увидев большие зеленые фигуры, выскочившие из кустов. Эти дьяволы скакали быстрее ветра, а на спинах несли столько вооружения, сколько не сдвинет небольшой трактор. Боевой клич резко полоснул по натянутым нервам.
Заговорили танки, отплевываясь от врага пламенем и грохотом. Одну из машин окутал красный дым зажигательной бомбы. Улуганская пехота залегла, открыв огонь по кричащим на бегу кентавроидам.
После короткой жестокой схватки враг был отброшен, но минутой раньше бомба угодила в машину командующего и испепелила все внутри.
Полковник выглянул в иллюминатор, покрытый толстым слоем защитного пластика, и поежился. Перед ним расстилался мрачный пейзаж: клубящиеся ядовитые испарения стеной отгораживали далекий горизонт. Он подумал, что грядет внезапное извержение вулкана, и через секунду пол под ногами задрожал.