Лагерь
Шрифт:
Он оперся о загородку свинарника, тут же появился пятачок, приветствуя его. Боров был крупный. Свиньи пытались рылом согнать борова с дороги. Из домика выбежали поросята, он пересчитал их. Пятеро. Уже подросли; произошли на свет ранней весной, а уже вон какие вымахали. Какофония хрюканья и сопения, толкания, отчаянные попытки пробиться к ночному посетителю. Они были голодны. Малиман улыбнулся в темноте.
Макни все еще не было видно. Он попытался прислушаться, но из парка аттракционов и из галереи игральных автоматов доносилось слишком много звуков. Свиньи сдались, ушли спать.
Малиман почувствовал присутствие Макни раньше, чем увидел его. Этот инстинкт у него выработался давным-давно в чужих странах. Флюиды в ночном воздухе, ощущение того, что он больше не один. Но он не подал виду, даже притворно вздрогнул, когда голос Макни спросил:
— Наслаждаетесь компанией свиней, мистер Браун?
— О да. Конечно, — Малиман переминался с ноги на ногу. — Я только что с ними беседовал.
— Очень познавательно, я уверен. Для вас, — глубокое презрение, обычная манера поведения. — Наверно, это я их запах ощущаю, мистер Браун?
Малиман держал руки в карманах своей коричневой кожаной куртки, он все еще опирался о загородку.
— Это породистые свиньи, знаете ли. Боров стоит добрых три сотни, — сказал Малиман.
— Не сомневаюсь, — ответил Макни. — Сколько денег вы принесли?
Малиман порылся в карманах, зашуршала бумага. Его сильные пальцы сомкнулись вокруг куска бристольской стальной проволоки, он с нежностью поиграл им. Капкан для лисицы, такой можно купить у торговцев скобяными изделиями или у поставщиков всего необходимого для лесничих за один фунт пятьдесят пенсов. К нему полагалась еще и цепь, но Малиман снял ее. Ему нужна была лишь проволочная петля.
— Эй, только гляньте на этого старого борова, вот грубиян!
Из загончика доносились хрюканье и писк. Макни резко повернул голову, раздраженно цокнул языком.
— Мне, собственно, абсолютно не интересно...
Малиман сделал движение, которое было до веденной до совершенства синхронизацией сознания и тела. Он вынул руку из кармана, а его пальцы в это время распрямили петлю до конца. Что-то вроде лассо, которое аккуратно опустилось через голову Макни вокруг его шеи и было крепко затянуто. Очень крепко.
Сдавленный крик, который прервался, как только Малиман рванул петлю вниз. Голова жертвы дернулась следом. Руки Макни хватались за воздух, как будто он пытался обнаружить проволоку, глубоко врезавшуюся ему в шею. Раздался булькающий звук. Малиман решил, что Макни рвет, и это было лишь на пользу. Он не отпускал петлю, используя свое колено в качестве рычага, чтобы наклонить спину жертвы, не обращая внимания на дрыгающие конечности Макни, потому что через нескольких секунд они упадут, дернутся и слабо повиснут вдоль обмякшего тела. Так оно и случилось.
Малиман осторожно положил мертвеца не землю, ловко снял капкан, засунул его обратно в карман; он не сомневался, что петля пригодится ему для выполнения следующих заданий.
Малиман работал быстро, словно многострадальная жена, привыкшая раздевать пьяного мужа, когда тот возвращается из паба. Он снял с трупа пиджак и брюки, сложил их умело небольшой аккуратной стопкой. Рубашка, галстук, жилет, трусы, носки и туфли.
Малиман нагнулся и с очевидной легкостью поднял мертвого, положил на загородку. Свиньи уже ждали, они громко и с жадностью хрюкали, как будто все понимали. Малиман улыбнулся в темноте. Они учуяли еду.
Он отпустил свою ношу, услышал, как тело Макни с глухим стуком упало на другую сторону. Топот ног животных, писк и хрюканье. Свиньи дрались за неожиданный поздний пир.
Малиман подавил в себе искушение остаться и понаблюдать. Он был профессионал, и его задание еще не было завершено; взяв мешок с одеждой, он быстро пошел, стараясь держаться в тени. Весь его натренированный организм был наготове, только слегка участилось дыхание. Но этого следовало ожидать.
Малиман не запер дверь шале на ключ, потому что ждал человека, который называл себя Сандерсоном. Стук в дверь был формальностью, без которой они оба могли обойтись. Он ждал, расслабившись, сварил кофе и поставил на стол вторую кружку на случай, если его ожидаемый гость воспользуется гостеприимством.
— Все в порядке? — Сандерсон был высокий и мускулистый, на нем был надет грязный комбинезон техника из службы обеспечения лагеря. Неопрятный, в очках, вероятно, в аварийном резерве.
— Конечно, — Малиман отворил дверцу нижнего шкафчика в кухонной стенке и вытащил мешок. — Все это для вас. Кофе?
— Нет, спасибо, — Сандерсон покачал головой. — Только что получил вызов, в Зеленом лагере бойлер прорвало. Надо идти. — Он взял мешок, резко перекинул его через плечо. — А что с нашим другом?
— Ему нравятся свиньи, — Малиман засмеялся. — Нет, вернее, он нравится свиньям!
— Аккуратно сработано. Исчез без следа. Отдохни, приятель, ты это заслужил.
— Может быть, я так и сделаю, — Малиман потянулся. — День-два во всяком случае, чтобы изобразить обычного отдыхающего. А потом я отправлюсь назад в метрополию.
— Нет, — Сандерсон помедлил у двери, подбросил мешок на спине. — Тебя оставляют здесь до дальнейших распоряжений, дружище. Это официальный приказ. Может быть, скоро будет еще работенка.
Малиман пожал плечами. Ему было все равно.
Глава 14
Энн Стэкхауз проснулась с головной болью. Она подумала, что у нее начинается мигрень. Мигрень у нее была лишь один раз в жизни, когда ей было четырнадцать лет. Она тогда пошла с матерью в супермаркет, и одна из ламп дневного света была испорчена и мигала. Боль не отпускала ее весь день и всю ночь, она никогда не забудет этого. Энн застонала, пожалев, что не может остаться в постели. Она подумала о том, что случится, если она заболеет. Если она не появится в офисе, Тони Мортон пришлет кого-нибудь выяснить причину. Сам он не придет после вчерашнего. Нет, ничего не выйдет, он сразу все поймет. «Ты останешься в постели, пока не поправишься, Энн. Мы найдем кого-нибудь, кто все устроит с Биби. Нет проблем».