Лабиринты рая

Саган Ник

– Везде небезопасно, и здесь, и там. Где угодно.

Он нахмурился. Рука застыла на полпути.

– Интересно-интересно.

– Что именно?

– Ну-ка, скажи еще что-нибудь, – попросил он, распрямляя спину, и я увидел его белые пустые глаза.

– Господи, Мерк, ты на самом деле ослеп?

Он показал наверх, где висели наши спрайты.

– У тебя цвета Симоны. И это единственное, что я могу увидеть. Но твой голос звучит…

– Как?

– Несколько не так, по-моему. Кто ты?

Я признался. Я рассказал ему все.

Если все

остальные, прослушав мой рассказ, испытывали потрясение и ужас, правда, в разной степени, то Меркуцио только развеселился. Он хихикал, прикрывая рот рукой, фыркнул, когда я ему сказал, что мир, который мы считали реальностью, на самом деле продолжение ГВР. Когда же я сказал ему, что его реальное тело покоится в капсуле в «Шангри-Ла», он захлопал в ладоши и начал хохотать.

– Капсулы! Я так и знал, – говорил он сквозь смех, – мы дурацкие существа из капсул.

К концу моего рассказа он несколько успокоился, до него начал доходить смысл сказанного.

– Значит, только нули и единицы, – подытожил он.

Он рассказал мне, как Маэстро его ослепил, – наказание, вполне сопоставимое с моим гробом, как мне кажется. Правда, все равно я думаю, что мне досталось хуже.

– Я не видел – нет, так нельзя сказать, – не слышал Маэстро с тех пор, как он меня ослепил. Но он еще вернется, Хэл. Я чую. Ты должен вытащить меня отсюда.

– Этим я сейчас и занимаюсь, – заверил его я. – С чего он так взбеленился? И кстати, что это было тогда на вечеринке, что ты сделал с Маэстро?

Мерк пожал плечами.

– Доработал перебойник. Запустил новую помеху.

– Ты хочешь сломать всю систему?

– Нет, только Маэстро. Машина перестает его слушаться. Если он хочет переместиться куда-то, она швыряет его куда угодно, но не туда, куда нужно. Должно быть, забавно. Хотя, похоже, что-то не сработало. Если бы я прочитал записи, возможно, я бы понял, в чем дело.

– Я займусь и этим.

– Отведи меня в Тадж-Махал, я пройду через тот проход…

– Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Пожалуй, – согласился он. – Это ведь тоже ГВР.

Все верно, а без Пейса и Нэнни я и вовсе не могу никуда отправить его. По крайней мере, пока не доберусь до настоящего Дебрингема. Я все больше склонялся к тому, что именно этот ход будет лучшим. Я думал, что Пейс может оказаться где-то здесь, около покалеченного Мерка, но прозрачного паука нигде не было видно. Есть ли какой-то способ вызвать его?

Я попытался связаться с Исааком, но он не откликнулся.

Вашти была не в настроении, даже пока думала, что перед ней Симона. Я думаю, она не могла отделаться от мысли, что попала в ловушку. Впрочем, это ее не оправдывает.

Я объяснил ей, что я не Симона.

Объяснил, что не маскируюсь под Симону, что внешность ничего не значит.

Когда я выложил ей правду, она закатила мне целую сцену.

– Ты хочешь сказать, что мы телята на откорме?

– Что?

– Нас забрали у мам, посадили в ящики, мы никогда не видели солнца. Так выращивают скот на убой.

– Мне

кажется, ты не поняла суть происходящего.

Из кафе в стиле джаз, в котором пребывала Вашти, я перебрался в сумасшедший дом Фантазии, где нашел Пандору, она была здесь с тех пор, как исчезли Нэнни. Одна империя, две нации, три луны: Фан потратила многие годы на создание и переделку своих причудливых фиолетовых владений, она придумала бурную историю своей земли, в которой я, наверное, никогда не смогу разобраться.

Я нашел Пандору в лагере для беженцев, на границе между двумя сражающимися нациями, индигами и резигами. Она играла в кости со Смайликами.

– Que relevo! [11] – воскликнула она по-португальски, поднимаясь с песка и отряхивая одежду. – Можно мне перебраться к тебе, Симона? Мне здесь жутко не нравится, а домой не попасть.

Я выложил все новости сразу. Как и Вашти, ее больше удивило, что я переоделся Симоной, нежели сам факт гибели всего человечества: мы последние живые люди на земле, кто-то пытается нас убить, а кстати, ты еще ни разу не бывала в реальном мире.

11

Que relevo! (порт.) – Какое облегчение!

– Она вовсе не такая, как ты думаешь, – предупредила меня Пан, и на губах у нее, словно змейка, промелькнула короткая полуулыбка.

Она не стала ничего объяснять, лишь, отвернувшись, вертела свои побрякушки: колечки, брелки – все это она, несомненно, захочет восстановить в реальном мире.

Сам не знаю почему, я рассказал ей про свой визит в Сан-Паоло. Домен 7777. На этот раз полуулыбка превратилась в настоящую. Отбросив все заботы, мы болтали с ней о местах, где она росла, о парке, планетарии и о летающих тарелках фрисби, но это была всего одна минута, может, меньше.

Она призналась, что ей очень хочется вырваться отсюда. Перебраться в свою старую программу. Среди прочего, она тренировала детскую футбольную команду. Два десятка первоклашек и их родители, наверное, удивляются, куда она запропастилась.

Естественно, в той степени, на которую способны виртуальные персонажи.

Она искала не свободы, а нормальной жизни. Она желала вернуть иллюзию. Я посочувствовал ей, но и только.

Над нами возник красно-оранжевый спрайт – это Исаак наконец ответил на мой вызов.

Я покинул Пандору и отправился во владения Исаака, Хемену, легендарный «Город Восьми». Тысячелетний город Хемена – колыбель культа Тота, египетского бога знания. Там Тот высидел космическое яйцо, чем положил начало сотворению мира. Спустя множество лет в греческой культуре Тот воплотился в Гермеса, а город назывался теперь Гермополис. Еще позднее он получил название Аль-Ашмунан.

Мои познания в географии не произвели на Исаака никакого впечатления.

Он изучающе разглядывал меня, скрестив руки на груди, серьезный и задумчивый.