Лабиринты рая
Шрифт:
– Из Дебрингема я мог бы вытащить их всех с помощью кода.
– Прекрасная мысль, но на дорогу уйдет несколько дней.
– Да, у него будет предостаточно времени, – согласился я.
– А отсюда нельзя их вытащить?
– Не знаю. Я пытался из своей капсулы. Доступ ни к черту. Разве что самому отправиться в ГВР, – рассуждал я. Эта идея сама собой пришла мне в голову. – Я мог бы отыскать Пейса. Пейс – мощный инструмент, обходит почти все охранные устройства. Он вытащил меня. Возможно, с его помощью я вытащу и моих друзей.
В ад и обратно. Снова залезть
Мое возвращение напоминало то ли пробуждение от горячечного сна, то ли смертельную инъекцию. Как только вводятся препараты, начинают угасать ощущения, будто падаешь куда-то в темноту.
По щиколотку в песке и воде я обходил крабов, размером с арбуз. Дорогая прибрежная собственность, таинственная, залитая лунным светом, но фальшивая. Пейса нигде нет, никого нет.
– Эй, есть кто-нибудь? – позвал я. – Нэнни? Маэстро?
Что это с моим голосом?
Я вызвал спрайт, но вместо оранжево-черного прибыл серебряно-синий. Не мой. Я ведь не был собой.
Поскольку я использовал контейнер Симоны, система приняла меня за нее. Значит, я вернулся в ГВР девушкой моей мечты, ее клоном, настолько же точным, как и Жасмин.
Вот черт. Это все меняет. Я могу теперь воспользоваться прикрытием.
Если бы я прошел в другую комнату, был бы Лазарем. Представляю, какое впечатление я произвел бы на своих товарищей. Он восстал из мертвых! Хотя нет, нападение уничтожило всю электронику, ее не восстановить.
Значит, Симона. Под видом ее я мог расставлять ловушки.
Но сначала самое главное. Как мне добраться до Пейса? Вряд ли он ползает здесь среди крабов. Может, он вернулся к мосту Чинват? Может, топчется у моей могилы? Похоже, он привязался ко мне и к Лазарю, поскольку мы подвергались опасности. Зато Симоне придется самой за ним гоняться, что весьма непросто без помощи Нэнни. Я мог перемещаться только с помощью спрайта.
К кому же мне пойти?
Тайлер. Он сразу принял мой вызов. Я оказался в его доме, обставленном скупо и прагматично, обычная берлога холостяка. На стенах были развешаны картины Шампань, что слегка скрашивало обстановку. Он сидел на диване из искусственной кожи, на нем были джинсы и черная футболка с надписью «Ланг Баттер». У него было несколько таких футболок: по футболке на каждую крутую команду середины века – Lung Butter, Banana Enema, Max BSG. Вкус и тому подобное значения не имели. Он напомаживал волосы таким образом, чтобы они торчали с двух сторон наподобие рогов, такие загнутые внутрь рога, наверное, были у дьявола. Он выглядел напряженным и расстроенным, на лице – следы бессонницы. Одной рукой он продолжал играть в компьютерную игру, а другой приглашающе махал мне.
– Повезло?
– В чем? – переспросил я.
– Выбраться отсюда.
Он принял мое молчание за отрицательный
– А я думал, что удалось. И где же тогда ты пропадала?
– Только не говори, что ты обо мне волновался, – улыбнулся я.
Тай швырнул пульт управления игрой из-под локтя на пол, тот запрыгал, как камень-голыш по воде.
– Не смешно, – предупредил он. – Ничего смешного!
Я принес ему свои весьма неуклюжие извинения.
– Ладно, извини, – сказал он, принимая мои извинения и извиняясь сам. – Я начинаю сходить с ума. У меня такое ощущение, словно мы в осаде. В голове сплошная каша. Ипохондрия, наверное. Но я рад, что с тобой все в порядке. Я верно говорю?
– В основном, – согласился я. Он кивнул.
– Шампань капризничает.
– Не сомневаюсь.
– Она не… – Он помолчал, хмурясь. – Она скоро должна переехать сюда.
– Насовсем?
– На время. Вместе безопаснее, верно?
Я пожал плечами. Я не был уверен. Он начал загибать пальцы.
– Никаких следов Лазаря, Хэллоуина, Фантазии. – Он помахал тремя пальцами для убедительности, потом добавил еще один. – Тебя я считал номером четыре. А еще это происшествие с Меркуцио. Это уже половина класса.
Мне удалось разговорить его только потому, что он принял меня за Симону.
Маэстро и Нэнни? В самоволке. В последние дни они стали необычно тихими. А в отсутствие программ никто не мог покинуть школу. Тай и остальные застряли в ГВР, по уши завязли, и надеялись только на чудо. Они ждали, что придет кто-нибудь и отведет их в реальную (как они думали) жизнь. И где, черт его дери, пропадает этот Эллисон? Почему он их бросил так надолго? Они понимали, что-то идет не так, но не знали, в чем дело.
Он рассказал мне про Меркуцио.
Он был напуган.
Я решил, что его слова были искренними, в ответ я рассказал ему все, что знал.
Сначала он не поверил, потом рассердился, но в конце концов все понял.
– Чудненько, чудненько, чудненько, – повторял он. – Жизнь всего лишь сон. Вот черт, Хэл, ты сделал невозможное: моя головная боль стала еще сильнее.
Мы сравнили свои записи, взвесили подозрения. Он считал, что во всем виноват Маэстро.
– Нам не нужно было взламывать систему. Я бы никогда не стал баловаться с компьютерами, если бы знал, что он примет это так близко к сердцу. И что теперь? Теперь он разбушевался, слетел с катушек. Он Сатурн, пожирающий своих детей, помнишь, как у Гойи… Точно, он проглотил нас целиком, и теперь мы сидим в его виртуальном брюхе, а он переваривает нас одного за другим.
– В таком случае нам нужно пробить себе дорогу молнией, – заявил я.
А такой молнией мог оказаться Пейс. Я рассказал Таю все, что знал про эту внесистемную программу, с ее помощью, как я предполагал, я собирался вытащить моих братьев и сестер на свободу. Если бы только знать, где сейчас Пейс.
Он обещал смотреть во все глаза.
Мерк ничего подобного предложить мне не мог. Я нашел его в нашей маленькой школе из красного кирпича, он занимался в темноте.
– Уходи, – сказал он, – здесь небезопасно.