Лабиринты рая
Шрифт:
Чудовища Лавкрафта совсем иные. Они чужеродны. Их мотив по большей части неясен. Мы боимся их – я их боюсь, – в них отражаются наши параноидальные страхи чего-то темного, загадочного, чего-то, что хочет нас разрушить без всякой на то причины. Мы не в состоянии понять эту причину, потому что, поняв ее, мы просто сойдем с ума.
Когда я это понял, я заменил своих вампиров чудищами Лавкрафта. Теперь я вспомнил, что сделал я это сразу после поездки на Фиджи. Я выставил себя дураком в глазах Симоны и, когда вернулся в школу, перечитал Лавкрафта, а после этого сделал своих
Я вырезал Дума из вспомогательных файлов и вписал в основной каталог. Он начнет вечеринку, пока я работаю над Пейсом.
На пустынном, продуваемом всеми ветрами мосту Чинват Пейс строит планы. Программа совсем не хотела, чтобы в нее вмешивались. Как только мне удавалось раскодировать его, он создавал новый код. Тоскливо, все равно что отрубать головы Гидры, когда вместо погибшей головы вырастают две новых. К тому же виртуальный паук не стоял на месте, он продолжал ползти все дальше по раскачивающемуся мосту, и мне приходилось ползти за ним на четвереньках, словно пьяному в стельку до туалета.
Пейс желал сохранить в неприкосновенности все свои секреты.
Тогда я решил его обмануть. Должен быть способ как-то подстроить программу, пройти сквозь эти стены, но понадобится очень много времени. А через час я принимаю гостей. К тому же нужно подготовить капкан.
Первой прибыла Пандора: переливающееся сияние желтого и черного осветило моих горгулий – и вот она стоит перед моей дверью с девятью запорами. Я установил спрайт на автоматический режим, мои гости могут входить и выходить, когда им заблагорассудится, когда они войдут, он закроет их домены.
Она оглядела меня с ног до головы.
– А я думала, что это костюмированная вечеринка.
На мне был официальный черный костюм.
– Так оно и есть.
– Значит, ты гробовщик.
– Да, мэм. К вашим услугам, – поклонился я. На ней был изобретательный костюм вольфрамовой нити, загоравшийся, если ей этого хотелось.
– А ты – лампа накаливания? – спросил я.
– Тепло! – радостно заулыбалась она. – Я удачная мысль!
Пандора была из состоятельной бразильской семьи, у ее деда была сеть косметических клиник. «Принцесса Сан-Паоло». Так называл Пандору Мерк. Она ненавидела это имя, потому что всегда хотела быть как все.
Я взял ее за руку и провел в гостиную. Один из мороков, одетых в гавайские юбочки, предложил ей закуску: ананас и орех макадамия, другой надел на шею ожерелье.
– Класс! – сказала она. – Забавно.
– Это Панди? – поинтересовался мой бармен.
– Ну конечно! – воскликнула Пандора.
Она подбежала к Року, вцепилась в него, обхватив руками. Он кашлянул.
– Только не кусай меня, старина вампир.
– Даже чуточку нельзя?
– Ну,
– Кровавую Мэри? – предложил Рок.
– Но она у тебя в кокосе, – поморщилась Пандора.
– Тропическая тема, – объяснил он, – но…
– Но твоя Кровавая Мэри отвратительна, – закончила за него Пандора. – Я помню.
Она вернула ему напиток, тряхнув копной черных вьющихся волос.
Будь это настоящий алкоголь, Гедехтнис бы возражал, но виртуальная выпивка не может навредить. Если, конечно, сам ты не считаешь иначе. Тогда вступает в силу воображение или что-то вроде того.
Однако вкус абсолютно тот же. Вероятно, по этой причине Эллисон не возражал против алкоголя, столь неуместного в школе, думаю, он считал, что небольшое озорство понарошку не навредит, возможно, даже наоборот, поднимет моральный облик учеников.
Правда, есть одна деталь: я взломал систему с помощью одного вспомогательного файла. Небольшой сдвиг в структуре поддержания жизни, и она начинает производить химический эффект, неотличимо похожий на интоксикацию. Я сделал все напитки достаточно крепкими, возился с ними всю ночь. Это и был мой план: пусть все расслабятся и покажут свое истинное лицо.
Я вытащил две сигареты с ароматом гвоздики и дал одну Пандоре. Она отпустила Рока и повернулась ко мне, чтобы прикурить.
– Все лучше и лучше, – сказала она, затянувшись.
– Я вам не помешала? – спросила следующая гостья.
Она стояла в дверном проеме, одна рука на бедре, второй протягивает пальто одному из мороков. Македонский воин во всем своем блеске. Александр Великий, предположил я.
– Нет, конечно, – ответил я. – Проходи, Вашти.
– Эй, Ваш, я думала, ты придешь позже, – сказала Пандора.
– На сказочную вечеринку Уина? Я не хочу пропустить ни одной минуты!
– Я – Хэл, не Уин и не Уини, – напомнил я ей. – Простите, мне нужно проверить последние мелочи.
Они уже начали раздражать меня, и я решил сделать передышку. Размять ноги. Я вышел через заднюю дверь и повернулся к лесу. Ночные деревья, темные, неподвижные. Кажется, что там, в лесу, что-то скрывается.
Я воспринимаю леса как особое место, приписываю им сверхъестественные качества отчасти потому, что мой отец часто рассказывал мне истории про индейцев из Оттавы. Мне было лет пять-шесть, не больше. От Оттавы к Мичигану и дальше на север тянулись деревеньки. Британцы заключали договоры с их жителями, строили там форты и забирали землю себе. Торговали они ромом. Стандартная империалистическая тактика.
Но в 1762 году племена Великих озер объединились вокруг Оттавы под предводительством Верховного Понтиака и было решено изгнать англичан. Они напали на форт Детройт и проиграли, но это сражение стало началом войны, Войны Понтиака.
Пали девять фортов. Девять. Казалось, что племена вернули себе Великие озера и Пенсильванию. Но этому не суждено было сбыться.
Вскоре после того, как сражения закончились, в Оттаву прибыла группа британских торговцев. В придачу к покупкам они давали кое-что еще. Жестяную коробочку.