Лабиринты фей
Шрифт:
— Не оставляй меня больше! Я заказал для тебя портрет. Можешь прятаться в нем.
Валентина отделилась от стены и медленно проплыла к кровати, потом развернулась и стала смотреть на портрет.
— Я тут хорошо получилась, — сказала она, — спасибо, — и она упорхнула, прилепившись к портрету, став частью него. Только глаза, сиявшие в темноте на нарисованном лице, выдавали то, что теперь у портрета есть душа.
Франсуа закрыл лицо руками.
—
Она отделилась от рисунка, пролетела по комнате и закружилась, затанцевала у дверей.
— Если я перешагну грань, мы сможем уйти? Уйти и быть вместе? — спросил Франсуа.
Она остановилась перед ним, сияя лунным светом.
— Да, сможем.
— Тогда жди меня. Жди. Как только свершится обряд, я навсегда стану твоим. Жизнь без тебя невыносима...
Изабель резко проснулась. Сев в постели, она смотрела на портрет Валентины, переводила глаза на спящего рядом мужа. Лоб ее был покрыт холодным потом, и она вытерла его, чувствуя, что и волосы тоже взмокли, будто она попала под дождь. Франсуа мирно спал, отвернувшись от нее. Портрет Валентины молчал, и глаза его были совершенно обычными нарисованными глазами.
— Валентина! — тихо позвала Изабель.
Портрет, казалось, колыхнулся.
— Валентина!
Но нет, все было тихо и спокойно. Валентина предпочла не связываться с Изабель, и никак не проявляла своего присутствия.
— Я знаю, что ты здесь! — воскликнула Изабель, потом обернулась на Франсуа, но он не пошевелился от звука ее голоса, — Валентина! Послушай меня! Я не позволю тебе забрать его! Он нужен здесь! Он должен защитить своего ребенка! Он...
— Он слишком много всем должен, ни никто никогда не думал, что он хочет, — услышала вдруг Изабель голос, который не звучал. Волосы ее встали дыбом, но она постаралась взять себя в руки. Ведь она сама вызвала призрак. Казалось, портрет заговорил с ней, хотя губы нарисованной Валентины не шевелились, — тебе самой придется справляться с защитой сына. А он достоин того, чтобы его защитить...
Испуганная и обескураженная ответом Валентины, Изабель упала на подушки и мгновенно заснула, чтобы утром постараться посчитать все это сном, все то, что она видела ночью. Чего только не приснится на полную луну. Утром, когда солнце светит в окна, все кажется совсем иным, знакомым и понятным. Это ночь приносит с собой панику и видения.
— Это был просто сон, — шептала Изабель сама себе, когда гуляла с сыном около моря.
Служанки шли за ней, готовые в любой момент накормить или переодеть наследника графа де Муйен. А Изабель, прижимая к себе маленького сына, вспоминала слова Валентины: “он достоин того, чтобы его защитить”.
…
Ночь
Изабель бесилась и ревновала. Она осталась совершенно одна. И только Виолетта, которая лишилась общества Ортанс, сопровождала ее в прогулках и сидела с ней в гостиной наверху, играла с ее ребенком, и пела ему песенки.
Изабель после разговора с Эстеном, совсем перестала петь. Она боялась, что ее песни вызовут какие-то неведомые ей явления, и долго размышляла о том, что может произойти, если она найдет те самые камни, где нужно петь, чтобы они светились.
— Ты говорила, что пела для камней, — как-то спросила она у Виолетты.
Девочка оживилась, глаза ее вспыхнули и засияли.
— Да, я тогда была маленькая. Мне папа подсказывал, что петь, и я пела.
— И что?
— И они сияли. Было очень красиво.
— Ты можешь показать мне, где это было?
Изабель замерла, ожидая, что ответит Виолетта.
Та медленно кивнула.
— Да, я помню, где это. Я покажу. Нужно немного проехать на коне, иначе идти очень долго. Хотите, мы прокатимся вместе?
Не веря в свою удачу, Изабель тут же согласилась. И уже ближе к вечеру Валентина вела ее по узкой дорожке через какие-то луга. Вдали виднелась деревня, и Изабель не понимала, куда они идут. Разве могут быть камни прямо рядом с деревней?
— Тут совсем рядом, — Виолетта обернулась, сверкая синими глазами, — прямо за деревней.
Деревня осталась позади, и девочка вывела Изабель к странному и страшному в своей странности месту. Куда хватало глаз тянулся целый лес стоячих камней. Казалось, они растут из земли. Некоторые были выше нее ростом, а какие-то только по пояс, и Изабель могла бы на них сидеть... Завороженная этим зрелищем, испуганная тем, что не понимает их предназначения, Изабель смотрела на камни, боясь, что ее рассудок не выдержит испытания.
— И... как ты пела? — спросила она Виолетту, — что происходило?
Виолетта радостно рассмеялась.
— У меня совсем нет способностей к папиной науке, — сказала она, — вот Ортанс очень хороша. А я — нет. Но я могла повторять те слова, которые он мне говорил. Даже в восемь лет у меня был хороший голос.
И она запела что-то на незнакомом языке. Изабель приготовилась к чудесам, но чудес не случилось. Она удивленно смотрела на Виолетту.