Лабиринт
Шрифт:
– Ее бы надо в медпункт, - озадаченно отзывается медсестра.
Так и ведут меня, безмолвную, под руки. А мне все равно. Только привычно выдавливаю из себя улыбку, проходя мимо Кати.
– Здесь везде электрические ограничители, - медсестра явно сочувствует, - не сбежишь, милая! Даже не пытайся.
– Сегодня заночует в подвале, - злобно изрекает цербер, - хорошо подумает!
– Да ты что, - вскидывается та, - забыл, для чего она здесь?! Если простудится, операция сорвётся. Ты будешь отвечать?
Говорят обо мне так, словно меня здесь нет.
Потихоньку отпускает. Сегодня в медпункте дежурит уже знакомая мне афроамериканка. Улыбается как старой приятельнице, меряет давление, слушает сердце… Понимаю по их реакции, что все хорошо. Она негромко, но со страхом в голосе выговаривает этим двоим, что накануне операции такого допускать нельзя.
Физически я в порядке, а вот морально совершенно уничтожена. Хочется рыдать, хочется умереть, только чтобы не достаться неизвестному реципиенту! Это ведь даже не рабство, это намного хуже рабства. Как такое вообще возможно в двадцать первом веке, в цивилизованном мире?
Когда я, наконец, снова в палате, и Катя налетает на меня с крепкими объятиями, ощущаю только одно: желание, тяжелое и непреодолимое, немедленно уснуть. А еще, не хочу просыпаться. Не хочу ни о чем говорить.
Я устала.
Я ничего не могу, это же очевидно.
И все же, крошечный маячок веры во мне, веры в чудо продолжает упорно мигать, поблескивать единственным источником света в той кромешной мгле, в которой я очутилась.
Засыпая, мысленно прошу высшие силы проявить для меня это чудо, сотворить его! А иначе я погибну. Мы обе погибнем.
Глава 23
Пятнадцать лет назад
Я просыпаюсь в слезах.
Мне приснился кошмар о том, что я открыла глаза в своей постели, в родном далеком Киеве. Солнышко пробивается сквозь шторы, и я блаженно щурюсь, а мама заглядывает в мою комнату, поторапливая вставать, чтобы не опоздать в институт.
Вскакиваю, вспоминая об Алексе! Хватаюсь за свой телефон, ищу его номер и не нахожу. Выбегаю на кухню, спрашиваю у мамы, не звонил ли мне Алекс Спенсер. Она только качает головой и сердится, что я не хочу помочь ей с Катей. Просит сварить кашку, пока она развешивает постиранное белье. Реву.
И просыпаюсь - а он рядом. Всхлипываю, трясясь, удивляясь своей глупости и эгоистично, моментально успокаиваясь. Ну почему я не порадовалась встрече с мамой во сне?! Мы ведь давно не виделись. Неужели я влюбилась настолько сильно, что уже не мыслю себя без него? Улыбаюсь, а он проснулся и, шокированный мокрыми полосками слез на моем лице, неловко вытирает их ладонью. Нежно, испуганно обнимает, успокаивая.
– Эй, ты чего?
– Алекс взъерошенный, побитый, но такой красивый. Смотрит пристально, в глаза, - ну что случилось?
– Мне приснился кошмар… Что я дома, в своей стране, и не могу найти твой телефон. Представляешь?
Смеётся, снова обнимает.
– И всего-то?.. У тебя есть мой телефон. А у меня твой.
Вздыхаю.
– Да!
Молчим
– Ты просто очень переволновалась сегодня. Такого не должно повториться, никогда.
– Я переволновалась за тебя, - еле прикасаюсь к его рассеченной брови, неумело обработанной мною перекисью и заклеенной медицинским пластырем.
– Не нужно, - Алекс улыбается, - знаешь, это даже иногда полезно, психологически. Называется, спустить пар!
Тоже улыбаюсь.
– Странно, а вот у меня нет такого желания, от слова совсем.
– Ну, у тебя и нет такого количества тестостерона, - он шутливо заваливает меня на спину, - между прочим, повышает не только агрессию…
– Что, такой умный мальчик?
– Да, а ты только что поняла?
На мои глаза внезапно снова наворачиваются жгучие слёзы.
– Моя учеба, между прочим, только до конца августа, а потом я уезжаю, - произношу в отчаянии, затем делаю паузу, чтобы продолжить уже потише, и не таким несчастным, скрипучим от слез голосом, - я не хочу уезжать. Не хочу! И что делать?
Алекс молчит, садится на кровати. Включает лампу на тумбочке. О чём-то недолго думает, проводя рукой по своим взъерошенным волосам. Резко поворачивается ко мне, и произносит очень серьезно:
– Ты права, я как-то даже не думал об этом… Я тоже не хочу, чтобы ты уезжала!
Утыкаюсь лицом в ладони. Ну, какая любовь на расстоянии? Папа просто убьет меня, если узнает, что я нашла здесь кавалера. Он всегда, как мантру, повторяет мне о том, чтобы думала об учебе. Как-будто я какая-то гулящая, или плохо училась. Очень обидно. Да и плевать!
– Ладно, нет безвыходных ситуаций, - вытираю слезы, укладываюсь, и тяну к нему руки, - ложись. У нас говорят - утро вечера мудренее. Все нормально.
– Украина - это так далеко, - он послушно укладывается, крепко обнимая меня, - и я ничего не знаю о ней. Реально. Ничего!
– Ну, будем летать друг к другу! Потом, - тут считаю нужным пояснить, - когда мне будет побольше лет, а то мой папа очень своеобразный человек. И он считает, что отношения мне пока ни к чему.
– Нет, - отвечает он. Приподнимается на локте, нависая надо мной. Я вижу, как в темноте блестят его глаза, - выход есть, и он самый правильный! Выходи за меня замуж.
– Что?
– порывисто поднимаюсь, усаживаясь. То, что он говорит – и пугает и радует одновременно.
Но замуж? Я, за него? Когда?
– Твои документы - ну, там, паспорт Украины, загранпаспорт при тебе?
– Да, конечно, - я в полной растерянности, Алекс же деловито продолжает:
– Дождемся твоих восемнадцати, и съездим в Англию, подадим документы на заключение брака! Тебе предоставят вид на жительство, а потом, со временем, получишь и гражданство – я не в курсе тонкостей. Но решаемо. Познакомлю вас с дедом! Он нам поможет. Там наш дом, Женя, и однажды мы сможем вернуться туда, - он взволнован, садится рядышком со мной - матрац пружинит под его сильным, поджарым телом. Сидим плечом к плечу, какое-то время молча, и каждый из нас думает о чём-то своём.