Лабиринт
Шрифт:
– Так это кит! – возразил Толик.
– А ты что, хуже кита? – удивился Темка. – Любой человек за себя постоять должен!
9
С Темкой было интересно. Он знал совершенно все про дельфинов и китов и озадачивал Толика своими вопросами.
– Знаешь, – спрашивал он, – какой длины самый большой кит?
Толик пожимал плечами.
– Тридцать три метра! – восхищался Артем. – Если бы кит встал на хвост, он был бы с девятиэтажный дом. Во!
Толик
– Сколько он весит, знаешь? Сто пятьдесят тонн. Если его на весы положить, то на другую чашку должны встать две тысячи человек…
Толик представил: целая площадь во время демонстрации.
– …или сорок автобусов! – добивал его Темка.
– А самый маленький кит, – спросил Толик, – метров десять?
– Этот самый маленький кит – мой любимый, – сказал Темка.
– Ты его видел? – удивился Толик.
– Нет… Просто он очень симпатичный, маленький, один метр.
Знания сыпались из Темки, как горох из мешка, и Толик узнавал тысячи забавных вещей. Оказывалось, что в одну секунду дельфин проплывает пять метров – как курьерский поезд мчится, – что сердце у кита весит столько же, сколько целый конь-тяжеловес, и что одной только крови у кита десять тонн, что дельфины разговаривают между собой, спасают людей в море и что мозг у дельфина больше, чем у человека.
– Ты кем будешь? – спросил однажды Темка у Толика.
Толик пожал плечами. Давно уж он не думал, кем станет. Сначала хотел летчиком или моряком, но это давно. Потом перестал думать о таком далеком, не до того было…
– А я стану акванавтом! – решительно произнес Темка.
– Кем-кем? – не понял Толик.
– Акванавтом. Значит, море изучать буду. И знаешь, чего я хочу. Приручить дельфина!
Темка глядел восторженно на Толика, глаза его блестели, словно вишни на солнце, и Толик удивился, откуда это у Темки, который живет в сухопутном городе – одна речка только рядом, – такая любовь к морю?
– Ты море-то хоть видел? – спросил Толик.
– Не! – весело ответил Темка. – Только в кино!
В кино и Толик много раз видел море, ну так что ж, этого ведь мало, и он поглядел на Темку с интересом. Значит, такой твердый у него характер, раз моря не видел ни разу, а любит его, любит дельфинов своих и кашалотов.
– Ну, это ничего! – воскликнул, весь светясь, Темка. – Меня отец обещал свозить к морю.
Отец! Это слово резануло Толика.
– Какой отец? – спросил он встревоженно.
– Да мой, мой, – помрачнел Темка. – Не волнуйся. – И закурил хмурясь. Толик задымил тоже. Как-то так получалось, что, разговаривая про отцов, они курили, хотя удовольствия было мало, а Темке так просто вредно – ведь спортсмены не курят.
– А кто он у тебя? – помолчав, спросил Толик.
Темка задумался, потом сказал:
– Нет,
Толик испуганно уставился на Темку. Вот, значит, что.
Толик вспомнил тот вечер, хмельного отца. Он никогда не был пьяницей – правда, выпивал, но крепко только в тот вечер. И Толик не мог подумать даже, что отца можно лишиться из-за пьянства, хотя пьяные, бредущие вдоль заборов мужчины не раз встречались ему.
– Мать сперва жалела его, – сказал Темка, – в больницу лечиться возила, но он оттуда сбежал – домой пьяным вернулся. Прямо в больничном халате пришел, а под ним – ничего нет. Мать его и выгнала.
Он вздохнул, выпустил струю дыма, прикрыл глаза.
Толику стало жаль Темку, жаль его отца и мать, которых он никогда не видел, но которые мучились из-за водки, отец – не замечая этого, а мать – переживая, страдая, горюя, как Толикина мать, наверное, даже хуже.
– Ты пробовал водку? – спросил неожиданно Темка, оборачиваясь к Толику.
Он мотнул головой.
– А я пробовал, – сказал Темка. – Специально пробовал, когда дома никого не было. Узнать хотел, чего он находит в ней.
Темка замолчал.
– Ну? – подстегнул его Толик.
– Налил полстакана и выпил. Горько – ужас! Голова сразу кругом пошла, будто в нокдаун попал. А потом мутить меня стало. Тут мать вернулась, понюхала стакан и давай меня ремнем хвостать. Ревет и лупит, ревет и лупит, а я ей ничего объяснить не могу, язык еле ворочается. Испугалась, что и я запью.
Он усмехнулся.
– Твой-то тоже попивать начинает, – сказал он.
Толик вздрогнул. Отец стал выпивать? Да нет, быть этого не может!
– Врешь! – выдохнул Толик и добавил зло: – Наговариваешь ты все, потому что ненавидишь! – И сам удивился тому, как сказал. Будто он Темку уговаривал отца любить.
– Ну, знаешь, – обиделся Артем. – Что не люблю я его, это точно. Но чтобы наговаривать, ты это брось.
Верно, не тот человек был Темка, чтобы зря говорить.
– Хоть бы он ушел поскорей, – вздохнул Темка. – Вот думаю и ничего придумать не могу. Что бы такое выкинуть, чтобы он ушел? – Он повернулся к Толику. – Может, ты придумаешь?
«Что тут придумаешь, – с горечью подумал Толик. – Ведро воды на него вылить, чтобы обиделся, капкан у входа поставить? Все это ерунда, все это детские штучки, и не помогут они».
– Может, мне из дому уйти? – спросил сам себя Темка. – Я ведь давно хотел. Но куда? – вздохнул он. – Куда уйти-то?
Они бродят по городу, как два бездомных щенка, и некуда им деться. Слава богу, погода стоит хорошая, и мать Артему дает немного денег. Они покупают пончики с повидлом и запивают их сладкой газировкой – не хуже любого обеда и даже интереснее – не надо есть суп и сидеть не надо. Пожевал стоя, попил и шагай себе дальше.