Лабиринт
Шрифт:
Кто-то окликнул Толика, он обернулся и увидел отца.
– Подожди, Толик, – попросил он. – Я должен тебе объяснить.
Толик вгляделся в его лицо. Еще глубже стали две морщины от носа к уголкам рта, темные борозды пересекали лоб, а глаза походили на застывшие ледышки. Толик подумал, что отец сразу стал посторонним и незнакомым.
Он что-то говорил, но Толик не слушал, будто отец стоял за толстым стеклом. Потом повернулся и побежал.
– Толик! – крикнул отец. – Подожди!
И Толику послышалось отчаяние в его голосе. Но он лишь прибавил ходу.
Толик
Кто-то гнался за ним. Тот, сзади, приближался, и Толик рванулся вперед. Он уже не думал, что надо сгибать руки в локтях, дышать носом, сильно толкаться ногами. Толик мчался по дороге и слышал сзади тяжелое, прерывистое дыхание.
«Что же, – думал он, – значит, так? Отец обозлился и решил поговорить с ним, как тогда, на пляже? Дать ему как следует, чтоб выслушал и понял? Доказать свою справедливость? Ну уж нет! Этого не будет!»
Толик бежал все дальше и чувствовал, как наливаются тяжестью ноги. Во рту стало горько, грудь сжимало. Изнемогая, он обернулся и рванул из последних сил. За ним бежал не отец, а его новый сын. «Подговорил! – решил Толик. – Или сам решил расквитаться за вчерашнее!»
Но сил больше не было, и Толик, еле дыша, прислонился к заборчику.
Боксеристый Артем медленно подходил к нему.
– Ну на, бей, бей! – сказал отчаянно Толик. Все стало ему опять безразлично.
– Ну и бегаешь! – отдуваясь, проговорил Темка. – Будто кто гонится!
«Будто не гонится?» – ответил про себя Толик, но промолчал, удивляясь, что новый сын не торопится. В таких делах всегда торопятся.
– Слушай! – сказал Темка, блестя на солнце своим ежиком. – Есть разговор!
«И у этого разговор», – подумал машинально Толик, но послушно пошел за Темкой. Они уселись на бревнышке под каким-то забором, и Темка вытащил сигареты.
– Куришь? – спросил он басом.
Толик мотнул головой. Но вдруг, неожиданно для себя, взял сигарету.
Подозрительно поглядывая на Толика, Темка поднес ему огонь. Толик втянул в себя горький дым. В горле защипало, ужасно захотелось кашлять, но он только крякнул, сдерживаясь, стараясь не ударить в грязь лицом. Теперь Толик дым не вдыхал, а глотал или выдувал носом, и очень походило, что он в самом деле курит. Только выступили слезы – вот и все.
– Дурак же ты! – убежденно сказал Темка, растягиваясь на бревнышке и дымя сигаретой. – Набросился на меня, а хоть бы спросил: нужен мне твой отец?
Толик удивленно уставился на него.
– Ты же его новый сын? – спросил он.
– «Новый, новый»! – обозлился Темка и даже покраснел. – У меня свой отец есть!
Толик ничего не понимал.
– Что, у тебя два отца?
– Ох, дурак! – подскочил Артем. – Ну, дурак! Отец у меня один, его мать выгнала, а потом твой пришел. Понял?
Толик кивнул.
– Ну так слушай! – сказал Темка и поднялся, чтобы идти. – Этот твой отец мне – до лампочки. Понял? У меня свой есть! Понял? А твоего я ненавижу. Понял?
Толик кивал головой после каждого Темкиного вопроса.
– Вот
Толик опять кивнул.
– Я и сам ему говорил, – грустно сказал Темка, – да мать плачет. Говорит: «Повешусь…»
Он вздохнул.
– Если бы не мать, – сказал он, – я бы давно куда-нибудь драпанул.
7
После встречи с Темкой Толик снова бросил якорь у окна. Часами он торчал на подоконнике, пустыми глазами разглядывая улицу. Если бы кто-нибудь спросил его, что он там видел, Толик пожал бы плечами. Он ничего не видел. Все, что отмечали его глаза, в голове не оставляло никакого следа.
Толик думал совсем о другом.
Толик думал, что, значит, у отца не все так просто, если новый сын его ненавидит. Выходит, они теперь в сговоре с Темкой. Толик хочет, чтоб отец вернулся, а Темка – чтобы ушел от них. Вот так. Любовь и ненависть соединились.
Раньше Толик всегда ждал, что ему скажут взрослые. Что они решат. Что они сделают. А ты уже на сделанное гляди: нравится не нравится – не твое дело. Готовые решения кушай – подают их тебе на блюдечке, как кашу. Любишь не любишь – лопай!
Теперь все переменилось. Теперь он не станет молчать и ждать, что ему скажут. Надо действовать, чтобы все было в порядке. Надо вообще действовать в жизни, а не ждать!
Толику казалось, что раз их теперь двое, они сумеют добиться своего. Надо только сказать отцу, что Темка его ненавидит. Что у него есть свой отец и новый ему не нужен. Как жить с сыном, который его ненавидит? Отец должен уйти…
Думая об этом, Толик не переставал удивляться: почему отец женился снова? Как хватило решимости у него? Отцу было тяжело дома, и он ушел – Толик прекрасно понимал это. Ведь он ушел не просто так. Он ушел потому, что не мог смириться с бабкой. Он ушел в знак протеста – и это была борьба!
Тогда Толик жалел, любил, понимал отца. Сейчас – презирал!
Выходит, все это была липа? Обман? Пустые слова и пустые поступки – раз отец так быстро успокоился. Нашел новую жену. Нового сына…
Толик жестоко судил отца, сам порой не веря во все, что случилось. Это казалось фантастическим, невозможным, страшным: отец – изменник… Толик вспоминал, как он мучился, написав две жалобы на завод. Он считал, что совершил преступление, написав эти письма – первый раз избитый, другой – желая уберечь отца. Как он мучился, как он ненавидел себя! Но ведь ничего не мог поделать. А отец? Кто заставлял его?
Нет, то, что произошло, нельзя было понять, и Толик думал о мести.
Темка, кажется, придумал неплохо. Толик найдет отца и скажет ему, что все бесполезно, что Темка ему никогда не будет сыном, как Толик, что Темка ненавидит его.
Неожиданно Толик вспомнил день, когда был суд. Вспомнил, как говорил отец с мамой в стеклянном кубе. «Силой не удержишь», – сказал отец. Правильно, силой не удержишь. Может, он хочет всем этим доказать, что силой его не удержишь?..
Толик вышел на улицу и услышал странные звуки. Вроде музыка, но какая-то не такая.