Лабиринт Выходов

J M

Андрей тоже нерешительно замер на месте. Его глаза тут же различили, как вздрагивают и покачиваются в чаще таинственные зелёные тени, перепархивают с ветки на ветку цветастые попугаи, как с другой стороны стайки рыбок резвятся около затонувшего корабля. А вот остроносой тени с треугольным плавником видно не было - наверное, акула уплыла.

Андрей не знал, собирается Алька сначала искать ответ, а потом брата, или наоборот. Когда она, наконец, оторвала взгляд от тропической чащи и медленно побрела к выходу, он пошёл за ней.

–

Подумать... подумать...
– бормотала Алька себе под нос, пока они шагали вокруг Школы.

Да, можно ведь совместить те и другие поиски - искать отгадку по пути в парк. Артур должен быть где-то там. Но неизвестно, как далеко он мог уйти, и в какую сторону...

Рядом со Школой цвели знакомые осенние цветы - астры, георгины и хризантемы. Только здесь их не высаживали ровными рядами и геометрическими узорами, как в волгинском парке. Похоже, где цветам самим вздумалось, там они и выросли.

Позади здания ребята увидели площадку с качелями, турниками, лесенками и разными другими снарядами, про которую им рассказывал Артур. По ней бегали мальчишки и девчонки - гоняли мяч, раскачивались на качелях, перепрыгивали через препятствия. Может, у них большая перемена.

Стоя в стороне, Андрей и Алька смотрели на школьников и думали об одном и том же.

– И ничего-то они не знают, - произнесла Алька эти общие мысли.
– Понятия не имеют, что в Лабиринте - здоровенная дыра, и эта Ника-Дискордия вот-вот опять явится сюда и хозяйничать начнёт...

– И, чего доброго, в наш город пролезет.

– Ага. Ух, и противная же она...

– Хуже, чем самые злобные инопланетяне во всех фильмах и книжках вместе взятых.

– И имя у неё противное - Победа Разрушения, так примерно переводится.

Внезапно друзья почувствовали себя более взрослыми, чем все эти беззаботно играющие ребята, многие из которых были их ровесниками, а некоторые и старше. Они почувствовали себя более взрослыми и... более грустными. Слишком многое сейчас зависело от них. Как это называется?.. Ответственность? И отказаться от неё, переложить на кого-то другого - нельзя.

– И чего она к Артуру прицепилась?
– подумал вслух Андрей.
– Могла бы, наверное, и к нам...

– Может, просто пока не знает про нас, - предположила Алька.
– Хотя вряд ли такая чего-то может не знать. Может, чем-то не подходим мы ей... Но и с Артуром она тоже ошиблась, я уверена. Ни за что он ей не будет помогать.

– Слушай, Алька, а как это может быть - Ника-Дискордия где-то там, на своей стороне живёт, и даже здесь, в мире Лабиринта, долго находиться не может - а говорит, что её власть в реальном мире велика? Выход в реальность сама не может открыть - и вдруг какая-то власть!

– Ну вот, - Алька укоризненно глянула на Андрея, - ты же не маленький, должен понимать: все войны, и вражда, и... всякие преступления, и жестокость - вот что такое её власть! Я думаю, в душе каждого человека есть свой

Зверь разрушения. И когда человек делает выбор поступать, как этот Зверь велит - власть Ники-Дискордии растёт.

Слушая подругу, Андрей невольно поёжился - как-то неприятно было думать, что Зверь есть в каждой душе. Значит, и в его тоже... Чтобы отвлечься от этой мысли, он продолжил:

– Максимилиан сказал, если Ника-Дискордия проникнет в реальный мир - натворит ещё больше бед. Но куда уж больше, раз войны и преступления и так бывают.

– А ещё он говорил, что в бессветии сердца гаснут. Когда мы сидели там, под столом, и Ника-Дискордия стояла рядом, у меня такое чувство было... ну...
– Алька замолчала на мгновение, подбирая слова, - как будто внутри холодно.

– И у меня, - согласно закивал Андрей.

– Вот какие беды от неё могут быть. Она хочет погасить во всех сердцах доброту. Чтобы во всём мире настало бессветие. Или во всех мирах...

– Или чтобы никаких миров не было вообще.

– Наверное, это одно и то же.

Они замолчали, сами поражённые огромностью собственных мыслей - если мысли бывают огромными. Потом Алька тряхнула головой, словно пытаясь прогнать прочь это слишком огромное, и вернуться к тому, что поменьше - на зато важнее для них сейчас.

Отыскав тоненький прутик, она уселась "по-турецки" прямо на землю, разгладила ладонью пыль между двумя "островками" травы и принялась что-то чертить - её обычный метод "думанья".

– Кстати, мы не спросили Максимилиана, почему только он и Серафим заметили этот непорядок с Лабиринтом.

– Да...
– не отрываясь от чертежей, отозвалась Алька.
– Но это пока не самое главное, после спросим.

Она рисовала что-то в пыли, стирала и опять рисовала. Лабиринт, снова Лабиринт, слово "мир", потом что-то похожее на ключ.

Магия звездочётов - это воображение и воля, сконцентрированные до такой степени, что могут напрямую менять кое-что в мире, так сказал Максимилиан. Для учеников всё немного проще, но сосредоточение тоже важно... И должно быть что-то ещё, что связывает воображение и сосредоточение между собой. У Альки появилась уверенность, что это недостающее звено и есть ключ к дверям Внутреннего круга и ко всей магии воображения вообще. Но что же это?..

Андрей не хотел отвлекать Альку. Но если бы этого не сделал он, она всё равно отвлеклась бы - только на несколько секунд позже. А так он хотя бы её предупредил:

– Смотри, к нам тот мальчишка в очках идёт.

Мальчишка действительно шёл. Выходя из Школы, он собирался погулять на площадке но, заметив своих новых знакомых, направился к ним.

– Ну вот, - недовольно проворчала Алька, - не хватало ещё, чтобы этот, с именем как у мультяшной утки, под ногами путался...

Она не рассчитала расстояния. Донни подошёл уже близко и услышал её слова. Но вместо того, чтобы обидеться, сказал: