Лабиринт Выходов

J M

"Эти листья меня прямо в покое не оставляют", - сердито подумал Андрей и принялся засовывать гербарий обратно в стопку, под большие тетради и папки.

– Если уж тебя так беспокоит, что ты ничего необыкновенного в листьях не видишь, - как бы невзначай заметил Максимилиан, - представь, что они похожи на самоцветные камни.

– Листья из самоцветных камней?..
– усомнился Андрей.

– Ну, примерно. Глядишь, тебя и заинтересует каждый листок. Как художника.

Такая возможность Андрею прежде в голову не приходила. Теперь он о ней задумался - и

не сразу сообразил спросить Максимилиана, откуда ему вся эта история с художниками и листьями известна. Но до конца вопрос так и не произнёс, махнул рукой:

– Ну конечно, раз вы про снежный шар Артура знаете, почему бы вам и про листья не знать...

Максимилиан стоял, заложив руки за спину, и улыбался слегка таинственной улыбкой.

– Какие ещё художники и листья?..
– Алька непонимающе переводила взгляд со своего друга на звездочёта.

– Как-нибудь потом расскажу, - пообещал Андрей.

Но для Альки упоминания снежного шара оказалось достаточно, чтобы вызвать очередной шквал вопросов.

– Кстати, Максимилиан, как вы учеников для Школы отыскиваете?

– Каждый звездочёт раз в год заглядывает в Глаз Лабиринта...

– А что это за Глаз? С помощью него что, мысли читать можно? То есть, слышать, или видеть? В городах, куда Выходы Лабиринта ведут, искать тех, кто больше других мечтает, или сочиняет стихи, или придумывает что-то ещё? Но это же, наверное, ужасно трудно - слушать мысли стольких людей! И ещё труднее выбирать кого-то одного, ну, или двух, трёх. Ведь подходящих-то много? А нам вы Глаз Лабиринта покажете?

– Алиса, полегче, - Максимилиан в шутливом жесте защиты выставил ладони перед собой.
– Я говорил уже...

– Ну да, помню: "со временем узнаешь", - недовольно передёрнула плечами Алька.
– Спорить готова, все свои "звездочётские" дела вы под тем стеклянным куполом, который над крышей торчит, проворачиваете.

– Проворачиваем? Определённо, мне нравится твоя терминология.

Комната, в которую они зашли после "чердака", была совершенно пустой - если не считать дивана и нескольких стульев. Ни единой, даже самой обыкновенной, картинки на стенах. Никакой другой мебели - не говоря уж о более интересных предметах. Развлекаться можно, разве что глядя из окна - вид на центр школьного двора, на фонтан с дельфином.

– И... что тут?
– Алька, чего-то ожидая, глянула на звездочёта. Чего она ожидала - не знала сама. Может, это помещение сейчас изменится, как библиотека? Или из стены выплывет та самая акула? Но не было никаких перемен, и акула не появлялась.

– Пустая комната, - сказал Максимилиан.

– Э-э... мы видим. Да?
– теперь Алька глянула уже на Андрея, и тот утвердительно кивнул головой.

Звездочёт подошёл к окну.

– Вы никогда не замечали, что людям бывает трудно оставаться наедине с собой?

– А, знаю!
– воскликнула Алька.
– Мы когда к тёте Наташе в гости ходим, к маминой сестре, у неё телевизор всегда включён, не важно, смотрит она его или нет. Говорит - для фона, а то слишком тихо.

– Да, - подтвердил Максимилиан.
–

Иногда это превращается в настоящий страх. Люди боятся тишины и пустоты. Потому что тогда становятся слышны их собственные мысли. Или потому что их начинает мучить скука. И они стремятся заглушить свои мысли, или создать иллюзию, что им не скучно. Телевизор "для фона", или любая компания - пусть даже те, кто в этой компании, тебе вовсе не друзья. Это болезнь взрослых, вам она пока вряд ли знакома. Но начаться она может рано. Страх и скука. Надо научиться их преодолевать. Бывает, что именно тишина и пустота открывают перед нами двери, за которыми - подлинная жизнь.

– Теперь ясно, - кивнул Андрей.
– В этой комнате учатся, да? Как не бояться тишины и пустоты.

– Да.

10. Львы в буфете и крем-брюле

Можно было лишь гадать, куда Максимилиан поведёт их дальше. Но когда, покинув пустую комнату, они очутились в калейдоскопном коридоре, звездочёт вдруг замер на месте, точно прислушиваясь к чему-то. Андрей и Алька слышали только лёгкий шум ветра за окнами, чьи-то отдалённые голоса и перезвон гитарных струн, доносившийся из музыкального кабинета. Все эти звуки были и пять минут назад, когда они переходили в пустую комнату из "чердака". Внимание Максимилиана привлекло что-то другое. По его лицу пробежала тень. Тень тревоги.

Это продолжалось целую минуту или больше. Ребята озадаченно смотрели на своего провожатого, но никакого вопроса ему так и не задали. На лестнице - не боковой, по которой поднимались они, а центральной, послышались шаги. Через мгновение в коридоре появился человек, которого Алька и Андрей видели впервые, но который не впервые видел их. Он тоже был высокого роста, как Максимилиан, но светловолосый. И несмотря на это отличие, всё равно чем-то на Максимилиана походил. Может, потому ещё, что на его лице лежала та же тревожная тень.

Заметив ребят, он приветливо кивнул им. Так потемневшее, ненастное небо прояснивается вдруг на миг, если солнечный луч прорывается сквозь тучи. Но тут же облачная пелена смыкается вновь, и лицо этого человека, когда он перевёл взгляд с Альки и Андрея на звездочёта, снова стало нахмуренным. Он не случайно оказался здесь. Он искал Максимилиана.

Звездочёты отошли чуть в сторону.

– Ты тоже почувствовал?..
– напряжённо глядя на пришедшего, спросил Максимилиан.

– Да, - откликнулся Серафим.
– С Лабиринтом... что-то происходит.

Оба, и Максимилиан, и Серафим, смотрели как бы одновременно и друг на друга, и куда-то ещё, вглядывались в какую-то даль. И уж конечно, находилась эта "даль" не в школьном коридоре.

– Но что?!

– Не понимаю, - покачал головой Серафим.
– И не понимаю, опасно ли это...

– Думаю, только Мастер сможет понять.

– Давай вот как сделаем, - предложил Серафим. ?- Ты в Башню пойдёшь, а я - в Лабиринт. Посмотрю, что там.

Максимилиан хотел возразить, но Серафим опередил его: