Лабиринт смерти
Шрифт:
Рогова постаралась сделать все возможное, чтобы оттянуть неприятные объяснения до последнего момента. Нервы – штука дорогая. Особенно для того, кто идет в крупную международную контору с фантастическими возможностями. Но – на трудную работу и ненормированный рабочий день.
В «Генри Федерер» все оказалось даже лучше, чем изначально предполагала Наталья. И работа интересная, и коллектив сильный, и топ-менеджеры – каких поискать. Генеральный директор, руководивший филиалом в Санкт-Петербурге, – просто клад. Есть чему учиться, в каком направлении расти. Вот только менеджер по Восточной Европе – полное
Почему он решил, что молодая темноглазая брюнетка сделала карьеру через постель? Нет, все прогнило в старушке Европе! Видимо, синдром Моники Левински подкосил не только Америку, где мужики боятся лишний раз улыбнуться даме. Теперь этой же болезнью занедужила Европа. И только в России – как представляется иноземным чмырям – можно отрываться по полной программе!
Наталья нервно выдохнула облако дыма, посмотрела в зеркальце. Рядом с ней парковалась «BMW»-семерка. Тоже на игру? Черт бы побрал эту игру…
Отношения с Клаусом Штангелем, контролировавшим бизнес «Генри Федерер» в России и Украине, не сложились у нее с первого дня. Хотя Наташа, перейдя на новую работу, поклялась себе, что сделает все возможное, лишь бы закрепиться на этом месте.
Да, но не через постель же! Черт возьми, она и без вшивого лысого немца знает, что у нее огромные черные глаза, «в которых можно утонуть». Слышала это сотни раз от русских мужиков, гораздо более симпатичных, чем располневший шваб с толстым кошельком. Да!!! И ноги у нее длинные! А еще – брови ниточкой! Очень выразительные и подвижные. И даже маленькая горбинка не портит лица, а придает ему какое-то особенное, неповторимое очарование. Блин, сделал открытие!
Наташа тихо выругалась, вытащила из пачки еще одну сигарету.
Если бы не Клаус Штангель, все было б – лучше не придумаешь. С Александром Кузякиным, директором петербургского филиала, у нее сложились прекрасные деловые отношения. Возможно, потому, что Александр Владимирович выбрал Наташу из семерки кандидатур, представленных рекрутинговыми компаниями. Именно петербургский филиал выложил со своего счета приличный гонорар за «трансфер» Роговой. Кузякин умел считать деньги – не только свои, но и фирмы, не случайно же он управлял крупным бизнесом.
Он выбрал на должность коммерческого директора молодую симпатичную девушку, хотя Наталья была единственной представительницей слабого пола среди всех претендентов. Выбрал не за длинные ноги, не за выразительные глаза, не потому, что собирался затащить девчонку в постель. Нет. Кузякину требовался надежный «ведомый», которому можно было бы довериться, и Александр Владимирович решил: Наталья Рогова – лучший вариант из всех возможных. Он даже не требовал, чтоб девушка, которая была моложе его на пятнадцать лет, обращалась к нему по имени-отчеству. Александр – и все тут. Плюс возможность в любой момент войти в кабинет директора, без промедления решить неотложные, больные вопросы.
Две недели промелькнули, словно курьерский состав, идущий мимо полустанка на предельной скорости. Странно, но за эти дни Наташа даже не почувствовала усталости – до такой степени ей нравилась работа на новом месте. Если б не Клаус Штангель… Черт, ну какого хрена ему потребовалось оторвать задницу от мягкого, удобного кресла в Москве?! Ехать в Питер для личного знакомства с новым топ-менеджером?!
Наташа
Рогова тогда страшно испугалась. Нет, не ответного удара. Другого. Сейчас Клаус – прямо не сходя с места – уволит строптивую девчонку. И на ее великолепной карьере будет поставлен жирный крест. Но Штангель смолчал. Кажется, даже протрезвел от удивления. Возможно, привык к тому, что русские девчонки безропотно выполняют его требования. Стоит только захотеть – и все будет у его ног.
Завоеватель, блин! Господин хренов! А вот Сталинград тебе, сука!
Клаус Штангель стерпел, но уже на следующий день Наталья несколько раз ловила на себе долгий изучающий взгляд Александра Кузякина. Внутреннее чутье, развившееся у нее за годы работы в трех разных компаниях, подсказало девушке: пощечина без последствий не останется. Но, сознавая это, Рогова искренне верила: такой опытный профессионал, как Александр Владимирович, поставит ее деловые качества выше личных трений по линии «региональный менеджер – коммерческий директор филиала».
Развязка последовала в четверг. Наталья была на деловой встрече, когда на мобильник упал входящий звонок от Лены, офис-менеджера. Узнав, во сколько освобождается Рогова, девушка быстро переговорила с кем-то, находившимся рядом, а потом сообщила: Александр Владимирович хочет видеть Наталью Рогову в офисе, в meeting-room, в три часа дня.
Подтвердив готовность к встрече, Наташа по-быстрому свернула переговоры. Моментально пропал интерес к окучиванию клиента, который размышлял: стоит ли брать офис на первом этаже, в центре города, возле Невского проспекта. В другой день Рогова вцепилась бы в жертву бульдожьей хваткой, ибо первые этажи – самое доходное, что есть в бизнес-центрах. Тем более если клиент готов брать весь горизонт. Тем более когда речь идет об офисе, расположенном в самом сердце деловой части города, и о договоре сразу на несколько лет.
Настроение упало ниже нуля, как-то неприятно пересохло во рту. Когда Наталья подъезжала к офисному зданию, вдруг поймала себя на том, что сердце стучит гулко и часто, будто отбойный молоток. Так она не волновалась даже в момент, когда решался вопрос: берут ее в «Генри Федерер» или нет?
Резко – гораздо сильнее, чем следовало – хлопнув дверцей «Audi», Наташа запахнула плащ, быстро прошла в здание. Кивнула, едва заметно улыбнулась уже знакомому охраннику. Привычно – для контроля – глянула на часы. Без пяти три. Все по графику.
Александр Владимирович ждал ее в meeting-room. Перед ним на столе чернела фигурная пепельница. Не пустая. В ней лежали две затушенные сигареты. И Кузякин зажигал третью.
Мгновенно оценив обстановку – было ясно, что шеф сидит тут уже некоторое время, о чем-то напряженно размышляя, – Наташа резко отодвинула стул, уселась напротив генерального директора.
«Если думаете: я пришла, чтоб быть подстилкой для сраного немца, то хрен вам! Не будет этого! Не для того я сюда хотела попасть! Если вы, идиоты, не понимаете, что бизнес – это уважение к тем, кто приносит вам прибыль, – сами сдохнете! Сдохнете, но без меня!»