Лабиринт памяти

Jane Evans

Уже очень давно.

Вечером этого же дня они встречаются в старом классе, где раньше проводили уроки, но теперь — нечто вроде кладовой. Гермиона с Джинни оказываются пунктуальнее, а потому десять минут Гермиона слушает, какой же придурок «этот чёртов Забини».

И когда Забини появляется в классе на пару с Малфоем, проходит не более десяти минут, прежде чем Джинни начинает пререкаться с Блейзом. Гермиона, коротко договорившись с Драко о плане работы, молча терпит их перепалку, исподтишка наблюдая за Малфоем. Тот с невозмутимым выражением лица что-то быстро пишет на пергаменте,

хотя то, как он сильно нажимает на перо, выдаёт его внутреннее напряжение. Гермиона переводит взгляд на его руки, и непрошеные воспоминания вновь накрывают её, принося уже привычную беспомощность вместе с желанием, которое охватывает её тело.

Чтобы хоть немного отвлечься, Гермиона старается вслушаться в слова Джинни и Блейза.

— …поэтому, я уверяю тебя, нужно сначала отразить шестой закон в работе, а не начинать с первого! — жарко спорит Забини, склонившись к той через парту. Гермиона никогда не видела его столь взбудораженным.

— О, Мерлин, дай мне терпения! — закатывает глаза Джинни, а потом смотрит на Блейза пронзительным взглядом. — Знаешь, Забини, если тебя угораздило родиться красавчиком, это ещё не означает, что высшие силы наградили тебя мозгами!

— То есть ты хочешь сказать, что при твоей смазливой мордашке ты не обделена умом, Уизли? — окидывает её насмешливым взглядом Забини. — Очень сомневаюсь, особенно если учесть, что на прошлом занятии мы из-за твоего истеричного крика схлопотали отработку!

— Стой, ты сказал, что у меня смазливая мордашка? — хмурится Джинни и едва заметно улыбается.

— Мне не страшно было это сказать, после того как ты признала во мне красавчика, — усмехается Забини, а потом они какое-то время пристально глядят друг на друга и в один миг начинают смеяться.

Гермиона в недоумении. Она не может понять, в какой момент что-то неуловимое изменилось в отношениях Джинни и Блейза, и сейчас, когда она слышит их смех и пытается найти ответ на свой мысленный вопрос, она невольно поднимает глаза на Драко и сталкивается с его взглядом.

А потом случается нечто странное: Гермиона робко ему улыбается и видит, как уголки губ Малфоя слегка приподнимаются, а в глазах мелькает веселье.

И это словно выбивает почву из-под ног, потому что Гермиона понимает: происходит что-то жутко неправильное.

А она не может этому воспротивиться.

***

Проходит неделя, но ничего не меняется. Малфой по-прежнему изводит её своими «случайными» прикосновениями и долгими взглядами, которые Гермиона ловит на себе. Ей кажется, он играет с нею, забавляется её реакцией, а она лишь беспомощно злится, не зная, как поступить. Порой Гермиона замечает отвращение в его взгляде, иногда ненависть, но почти всегда что-то такое, от чего у неё едва ли не подкашиваются колени. Гермионе стыдно, что в последнее время она думает о Драко чаще, чем о Роне, и поэтому она мысленно оправдывает себя тем, что ей по-прежнему нужно следить за Малфоем, хотя где-то в глубине души знает, что причина совершенно в другом.

Гермиона надеется, что это… чувство? Безумие? Наваждение? Что оно пройдёт, как проходит насморк или нежданная простуда. Ведь уже после Рождества ей не придётся проводить так много времени в обществе Драко, а если

они быстро закончат работу, то тогда, возможно, она избавится от этой обузы даже раньше.

И поэтому в один из дней Гермиона сама предлагает Джинни организовать ещё одно совместное занятие, хотя знает, что теперь остаться с Блейзом наедине для той не проблема: похоже, они с Забини заключили что-то вроде мирного соглашения.

— Прости, Гермиона, но не выйдет: завтра у нас общая отработка, а следующие два дня Блейз будет занят по вечерам, — разводит руками Джинни, почему-то пряча взгляд.

— И чем же он будет занят, Джинни? — скептически выгибает бровь и скрещивает руки на груди Гермиона, думая, что едва ли у Забини есть какие-то другие дела, кроме их обязанностей старост, которые они уже давно разделили и выполняли в течение учебного дня.

— Понятия не имею! Я просто говорю тебе то, что мне сказал он сам, — вскидывает голову Джинни, а затем улыбается. — Да ладно, Гермиона, это не так страшно — остаться с Малфоем наедине! Вы с ним даже не ругаетесь, так что не переживай — вы сможете сработаться.

Гермиона хмуро разглядывает Джинни, думая, как много та не знает, а в следующую секунду обречённо вздыхает и нехотя разворачивается к Драко, делая к нему пару шагов. Он как раз разговаривает с Мишель, и, когда Гермиона их видит вместе, ей хочется исчезнуть из класса: воспоминания ещё слишком ярки.

Но, к сожалению, Малфой перехватывает её взгляд и выжидающе смотрит.

— Я хотела… — подойдя ближе и прокашлявшись, начинает Гермиона, ощущая себя полной кретинкой из-за своей бестолковой способности краснеть при любой хоть немного смущающей ситуации.

— Да? — участливо обращается к ней Драко, и Мишель противно хихикает.

Гермиона зло сжимает кулаки.

— Нам необходимо доделать работу, Малфой. Как можно скорее, — сквозь зубы выдавливает она, борясь с желанием стукнуть чем-нибудь по белокурой голове Мишель. — И предлагаю это попытаться сделать уже сегодня.

Драко какое-то время смотрит на неё странным взглядом, а потом бросает:

— Я могу в девять.

— Но это же поздно… — возражает Гермиона.

— У меня намечены кое-какие дела, Грейнджер, и я смогу освободиться только в девять, — намеренно мягко произносит он и переводит взгляд на Мишель, которая кокетливо ему подмигивает.

Гермиона, ощущая острое раздражение, закатывает глаза.

— Хорошо. Тогда в девять…

— … в том же классе, — заканчивает за неё Драко и, кажется, теряет к ней всякий интерес, наблюдая, как Мишель облизывает свои пухлые губы.

Гермиону едва не тошнит от увиденного, а потому она резко отворачивается и предпочитает не думать о том, каким бы заклятием она приложила эту развратную девицу, с которой в последнее время так часто развлекался Малфой, если судить по карте.

Вечером Гермиона нервничает гораздо больше, чем должна бы. Она ходит по комнате, решая, собрать ей волосы в хвост или распустить, и поэтому себя ненавидит: потому что какого Мерлина её вообще должна волновать причёска, раз она идёт на встречу к Малфою? И, подумав об этом, Гермиона яростно срывает резинку с волос, а потом, схватив сумку, выходит из гостиной.