Лабиринт памяти

Jane Evans

Когда они встретились с Гарри и Роном, те, к счастью, не стали возвращаться к неудобной теме. Рон выглядел виноватым, но всё же изредка кидал на Джинни сердитые взгляды, а на Гермиону смотрел с подозрением. Однако, стоило им подойти к стойке администратора, рядом возникла Саманта и увела того в сторону, чтобы попрощаться привычным для них двоих способом.

Гарри заполнял необходимые бланки, а Гермиона изредка рассеянно отвечала на его вопросы, хотя сама пыталась найти в толпе знакомое лицо. Многие уже покинули курорт, но ей хотелось

верить, что Драко вот-вот появится в холле, увидит её, и вот тогда она всё ему объяснит.

Но его нигде не было. А к ним уже подошёл Матео и услужливо предложил проводить их до порт-ключа. И, когда все двинулись вслед за ним, Гермиона едва совладала с собой, чтобы не закричать «Стойте!», цепляясь за последний шанс увидеть Драко.

Она этого не сделала, ведь это было бы глупо, хотя, если вдуматься, глупо было не попытаться. С этой мыслью она не спеша начала спускаться по ступенькам, медля в нерешительности.

— Гермиона? — позвала её Джинни, протягивая какой-то белый конверт.

Та сошла ниже.

— Что это?

— Фотографии. Оказывается, нас весь отдых фотографировали, представляешь? Держи, это твои, — отдала ей пачку Джинни.

Гермиона на миг замерла, а в следующую секунду продолжила двигаться, нетерпеливо распечатывая конверт. Она уже была в самом низу лестницы, когда ей удалось его открыть и достать первую фотографию, на которой была изображена она, Джинни с Гарри и Рон, внимательно смотрящие шоу в первый вечер.

— Гермиона, поторопись! Нам уже пора, — крикнул ей Гарри и указал на трость, которая должна была их переместить в Лондон.

Но она не могла двинуться с места. Потому что уже на следующем фото увидела себя и… Драко.

Первый раз, когда они танцевали вместе. Смотря друг другу в глаза с ненавистью, мысленно проклиная друг друга, но выполняя волю курорта.

Облизнув губы, Гермиона достала следующее фото.

Она заливисто смеётся и пытается шутливо ударить Рона, который только что окатил её ледяной водой, а вдали стоит Драко и едва заметно усмехается, наблюдая за ней.

Следующее.

Она и Малфой в клубе, пристально плавят друг друга взглядом,а через секунду их губы встречаются…

Гермиона застыла, ощущая, как вихрь чувств вновь поднимается откуда-то из глубины души, завладевает её телом.

— Гермиона! — это её окликнула уже Джинни, и она на ватных ногах просто заставила себя подойти к друзьям.

— На счёт три: один, два… — начал командовать Матео, когда все занесли руки над тростью.

И в миг, когда он прокричал «Три!», Гермиона поняла, что совершает очередную чудовищную ошибку, покидая этот курорт.

И в миг, когда её вихрем начало уносить прочь, она уловила, как вдали промелькнуло до боли знакомое и уже родное лицо, исказившееся от отчаяния.

*

Драко было холодно. Как он и думал, простуженная Англия встретила его, завернувшись в неприветливые тучи, а нескончаемые слёзы,

вылившиеся в бесформенные лужи, лишь подтверждали её дурное настроение. Страна словно прогнала легкомысленное лето из своих городов, но с готовностью приняла чопорную, как и она сама, осень, которая, очевидно, тоже переживала не самые лучшие времена. Возможно, Драко только показалось, но в этом году природа словно и не думала менять свой девичий зелёный наряд на богатый золотой. Листья слишком быстро пожухли и уныло усеяли тротуары, деревья неожиданно осиротели гораздо раньше положенного срока, а люди старательно кутались в свои серые одежды, чтобы поскорее прожить ещё один серый день своей серой жизни.

И ему было холодно, причём холодно где-то внутри. В нём будто всё заледенело, когда он покинул «Магнолию». Хотя, наверное, это произошло всё же раньше — в секунду, когда он понял: Грейнджер ушла.

Смешно! Сегодня утром он всерьёз боялся этого, а потом так наивно успокоился, поверив, что снова накручивает себя, придумывает то, чего уж точно не может случиться. Но это случилось: она сбежала, и он, к чёрту, не мог понять, что делать дальше.

Он не мог этого понять, когда, одетый совершенно не по погоде, аппарировал в центр Лондона.

Не мог понять, когда просидел в парке на холодной скамье целых два часа, уставившись в одну точку.

И по-прежнему не мог понять, когда пришёл в свою лондонскую квартиру и мгновенно ощутил себя бесконечно одиноким.

В эти минуты Драко ненавидел себя и её, наверное, тоже ненавидел за то, что сделала с ним. Былое счастье превратилось в наказание, чувство, раньше дарившее тепло, теперь обернулось нестерпимой пустотой, а свет надежды, который зародился в его душе, превратился в настоящую тьму, и на этот раз, похоже, Драко был вынужден блуждать в ней один.

Ему хотелось бежать из этой смердящей одиночеством квартиры, но ирония заключалась в том, что, как и несколько лет назад, ему некуда было идти. Разве что…

Ему долго не открывали, и поначалу Драко подумал: никого нет дома. Но стоило ему только это предположить, как дверь тихо отворилась, и в проёме показалось осунувшееся, но вмиг озарившееся тёплой улыбкой лицо.

— Драко, милый! Наконец-то! Как же я соскучилась! — заключила его в объятия Нарцисса, но тот тут же отстранил её от себя: ему всегда было жутко неловко в моменты проявления материнской нежности.

— Здравствуй, мама. Могу я… — сдержанно улыбнувшись, спросил он и небрежно указал куда-то позади неё.

— Конечно, конечно, Драко, проходи, — слегка встряхнув головой, отозвалась Нарцисса и отступила в сторону, не сводя с него полного тихой радости взгляда.

Он коротко кивнул и шагнул внутрь родного поместья, в котором не жил уже несколько лет. Перед ним тут же выстроились домовые эльфы, чтобы поприветствовать «молодого хозяина», но он, оборвав их на полуслове, велел продолжить заниматься своими делами.