Лабиринт Баффало
Шрифт:
– Боже, Веснушка! – выдохнул я. – На хрена? Муть ведь полная. Тухляк.
– Не правда, Ривера! – запротестовала девчонка, которая фанатеет от высокой литературы, кино, стихов и прочего такого. – Давай посмотрим и накуримся, – заманчиво клянчила она.
Вот хитрая! Как откажешь?!
– Хм, ладно, так и быть. – Я поднялся, чтобы найти пульт от плазмы. – Глянем. Тем более что в этой дыре особо заняться-то и нечем.
Фолл – (в американском футболе) неправильные
Очень скоро в апартаментах сладко запахло дурью под музыку из начавшегося «Париж. Техас». Я передал Веснушке раскуренный косячок, внимательно наблюдая за тем, как эта правильная умница испробует на вкус дурь, пропитанную моей слюной. Обмен телесными жидкостями…
От этой мыслишки мне мгновенно дало по шарам!
Я тайно и с упоением портил Веснушку. Заманивал ее в сети греховности. Офелия Кук неловко приняла этот символ всего самого природного, запретного и приложила к чуть дрожащим губам.
– Вдыхай, давай. О, Офелия! – за каким-то хреном начал подначивать я, зная, что она, эта святоша, может в любой момент отказаться грешить на парочку со мной-чертом.
Она сделала короткую затяжку и тут же, очень ожидаемо, закашлялась.
– Да, вот та-а-ак… – Моя рожа растянулась в улыбке… этого… Чеширского кота. – Не торопись, почувствуй приход.
Мне нравилось мягко руководить Веснушкой. Наблюдать через бело-желтую дымку, как Офелия Кук скоро начнет меняться.
– Ну как? – спросил ее, словно какой-то опытный врач-анестезиолог, который контролирует дозу наркоза при операции.
– Нормально, – с выдохом, очень неуверенно произнесла Веснушка, которая почему-то осоловела.
Что-то явно пошло не по плану. Никаких хи-хи-ха-ха. Никаких дурацких анекдотов про ковбоев. Я забрал у Веснушки косяк и притушил его.
– Ну что, давай зырить кино? – как-то вяло произнесла Кук, зевнув.
Вот это, бля, облом!
В досаде я кивнул ей…
Главный герой фильма уже приперся в какое-то захолустье, где сидел жирный потный дядька. Этот поехавший кукухой чувак-главный герой по имени Трэвис рухнул на пол от обезвоживания.
– Всё! – Я хлопнул себя по коленям. – Финита ля комедия, Кук!
– Что? – медленно хлопнула глазами Кук.
– Конец фильма, он помер!
– В смысле? – протянула Кук.
– Ну, прикинь, если б он сдох? Точнее, представь, что приходят, значит, зрители фильмец посмотреть в кинотеатр, а чел, который фильмы ставит, берет и обрезает пленку на этом моменте. И дает титры: «Финита ля комедия». Смешно же?
– Смешно… – вяло повторила за мной тормознутая Кук.
Да уж! Как анестезиолог, я понял, что траву ей курить строго противопоказано. И пожалел, что зря потратил на Кук шутку про смерть Трэвиса. Ведь правда ржачно: классный повод для чувака перед увольнением испоганить дирекции и зрителям настроение.
«Париж. Техас» –
Увы, Кук совсем обмякла, и я помог ей добраться до спальни. Она тихонько прилегла, а я принес в комнату бухло, чтобы одновременно пить и контролировать состояние «пациентки».
На всякий пожарный случай…
Глава 26
– М-м-м. – Я проснулась от тихого низкого стона и приподнялась, чтобы распознать источник звука.
– Божечки! – пролепетала я одними губами, увидев рядом с собой в постели Джейсона Риверу.
Огромного спящего мужика, который потрогал свою ногу в районе колена и перевернулся на живот. Его голова с темной шевелюрой. Ривера развернулся лицом в мою сторону, потеревшись небритой щекой о подушку. Его кожа на шее казалась еще более смуглой, потому что в комнате стоял какой-то пленительный и обволакивающий полумрак.
Широкая спина, скрытая под футболкой. Ниже…
Задница Риверы!
Мда… я какое-то время бесстыдно изучала тело Баффало. Потому что это показалось отличной, может быть, единственной возможностью…
Оказаться с ним в одной кровати?
Да уж, я так и не смогла избавиться от чувства того, что подобные мне ни при каких вариантах не могут иметь отношений с такими, как Ривера. Даже если он беден, не успешен, не стабилен. Да еще с отвратным характером и почти полным отсутствием манер.
Мясистые ножищи Риверы заканчивались аккурат у края матраса. Продолжить пялиться на Риверу?
Ну и что?!
Почему мужикам можно оценивать, а женщинам нет?
Я уговорила себя, что это нормально. Что если у тебя долго не было секса, то хочешь-не хочешь, а природные инстинкты возьмут свое. Поэтому ничего предосудительного глянуть одним глазком…
Ага-ага, таращиться…
Можно-можно, ведь Ривера дрых.
Господи!
Тут я припомнила день и тупой, провальный эксперимент с каннабисом, который окончился для меня отрубом в десятом часу вечера. И, по ходу, Ривера заботливо дежурил на случай, если мне вдруг станет нехорошо.
Вот это поворот! Как же мило!
Я разглядывала мощную фигуру Джейсона Риверы теперь уже не с какой-то животно-похотливой точки зрения, а с приятным трепетным чувством того, что он не растерял человеческие качества. Что Джейсон может быть нормальным. Может смутиться, как прошедшим вечером, с откупориванием шампанского…
Двоякие чувства. Я любовалась его мятым небритым лицом и смешными выпяченными губищами, из которых исходило что-то наподобие приглушенного свиста. С другой стороны, здравый смысл мешал мне воспринять его человеком, у которого есть хорошие качества, а не только дерьмо, что то и дело лезет наружу.