Лабиринт Баффало
Шрифт:
Новый крах. На сей раз в виде темной точки в рыже-красной песчаной поволоке. Стремительно уменьшающаяся темная Шевроле Круз. Я оказался на пятачке, который тоже будто сжимался в размере, пока я корчился от боли и судорог.
Сдохнуть бы!
Здесь. Сейчас. Немедленно!
Закончить всё это дерьмо. Оказаться бы в месте, где духи стирают вновь прибывшим воспоминания.
Это ли не есть рай?!
Действительно, если Эдем и существует, то там правят сущности, которые могут удалить всё: хорошее, плохое. И душа человеческая тогда реально парит от счастья, получив упокоение.
Вот что является настоящей преисподней, где бы я ни хотел оказаться…
Уж лучше еще какое-то время бродить по моему лабиринту. Тянуть время. Не делая никому ни добра, ни зла. Просто зависнуть и наблюдать, как дряхлеешь, превращаешься в тень. Такие вот нехитрые и простые приоритеты. Не начать наконец-то пить обезболивающие, которые нельзя мешать со спиртным, а продолжить вести привычный образ жизни…
Одни и те же маршруты в моем лабиринте. Бесцельные блуждания. Точнее, поиск заготовленных темными силами бутылок с пойлом и пакетиков анаши весом в две разрешенных законом штата унции. Бухать, курить, трахаться, пока член стоит…
И по барабану на Кук!
Плевать вообще на всех в мире. Главное сейчас – справиться с судорогами и подняться с колен. Как-то добраться до Парижа. Пережить две недели там. В месте, где придется на время выйти из комфортного забвения. Оказаться в точке, где сойдутся прошлое и настоящее.
Ну и плевать, черт!
Я не заслужил столь пристального внимания Коулмана и его коллеги-мозгоправки. Что ими двигало, когда они вышли на меня и предложили сделку? Я не знал. Секретная, мать его, информация. Но при любых раскладах я слишком много взял на себя, когда гонял мысли о возвращении в родной городишко. Никому Джейсон Ривера там не сдался сто лет в обед…
А себе самому – в особенности!
Глава 22
Максима – (лат.) обобщенная, лаконичная и отточенная мысль, устанавливающая правила поведения, основной логический или этический принцип, которым руководствуется человек в своих действиях.
Я со всей дури дала по тормозам на узкой трассе, вывернула руль влево так резко, что машина взвизгнула и сделала лихой дрифт. Шевроле чуть не врезался в невысокое ограждение, рядом с которым был знак «Осторожно, дикие животные».
Господи, мне действительно стало максимально жалко это животное-Риверу!
Потому что издалека он выглядел каким-то обессиленным, поломавшимся… Нет, диким зверем, что выбежал на дорогу и попал под фуру. Переломанные кости и отбитые органы. Силуэт, застывший на раскаленном пыльном асфальте. И меня съедала совесть, потому что Баффало страдал! Я ощущала это так явственно, что не могла думать ни о чем…
И ни о ком другом?
Именно так! Я уже не бравировала, не представляла себя лихой дерзкой ковбойшей. Интриганка, подлая женщина, что
Что и говорить, моё доброе сердце опять устроило засаду. Оно сперва сжалось, когда я наблюдала, как Ривера пал, а затем упало. И я поддалась порыву…
Снова!
Я не знала, что сказать Ривере, когда остановила машину напротив его согнутой фигуры. Баффало медленно, как-то тяжело поднялся, но его подбородок по-прежнему продолжал лежать на груди. Он склонил голову и даже исподлобья не глянул в мою сторону, как привык это обычно делать.
Это было ужасным моментом?
Да. Потому что Ривера, похоже, не был зол, а стыдился. А я испытывала жесткие угрызения совести. Больше никакого желания собачиться с ним или насмехаться. Мы оба перегнули палку и выглядели двумя нашкодившими подростками без тормозов, которые оказались не в силах объяснять старшим, кто начал первым, а кто дал сдачи.
После паузы, что затянулась на целую вечность под гул продолжавшего работать движка, я не придумала ничего лучше, как жестом руки уступить Ривере водительское место. Этим я как бы давала понять: пусть он будет рулевым, если захочет. Я, мол, не против, при условии, что он перестанет курить ганжу в машине и будет уважать мои границы.
Два человека с лицами мрачнее грозовой тучи. Я вышла, оставив дверь открытой, и пересела назад, а Ривера, так и не глянув в мою сторону и не произнеся ни слова, сел на свое законное место и завел движок…
Глава 23
Пас Хейпл Мэри – (в американском футболе) очень длинный пас вперед.
Она вернулась!!!
Именно в тот момент, когда я впал в чудовищную апатию и не хотел вообще ни-че-го.
Я увидел, как Офелия Кук исполнила какой-то невероятно отчаянный и лихой трюк с разворотом тачки на 180 градусов. И мне мгновенно захотелось…
Пить!
Да-да, черт, выпить банку Sierra Mist 11 . А затем огромный стакан ледяного ананасового сока прямого отжима. А после – прикончить целое, мать его, ведро мороженого с дробленой вафельной крошкой. Да-да, чего-то охлаждающего еще схавать…
Она возвращалась за мной!
11
Линия безалкогольных напитков со вкусом лимона и лайма.
И уж чего мне точно не хотелось, так это лежать на дороге в ожидании того, что какой-нибудь местный деревенщина, перевозящий домашний скот в старом ржавом грузовике, заметит полутруп на асфальте. Спросит с сильным южным акцентом, мол, что стряслось и не нужна ли помощь. Послать его и продолжить лежать? Напроситься в его хибару, чтобы разжиться льдом для тянущего мениска и холодным пивом? Я не знал, как бы поступил, честно скажу.
Веснушка снова сделала трюк. По крайней мере так в моих глазах выглядело ее резкое торможение напротив моей туши. Видела ли она мой бег за тачкой? Видела ли она мое падение?