Квинканкс. Том 1
Шрифт:
— Вы не можете поверить, что я… Вы должны представлять себе, как опасно… — Матушка осеклась. — Может, вы мне поверите, если я скажу, что недавно та сторона предлагала мне продать кодицилл.
Эта новость тоже подействовала на Момпессонов как удар грома.
— В точности как я говорил! — взревел сэр Персевал. — Эта женщина устраивает мерзкий аукцион, чтобы вздернуть цену.
— Ничего подобного, сэр Персевал. — Матушка встала и взяла меня за руку. — И не думаю, что вы имеете право так обо мне отзываться.
Леди
— Скажите, миссис Мелламфи, сколько вам предложили и когда?
— Полторы тысячи фунтов. Как и вы. Ко мне приходил юрист, года три или четыре тому назад.
Леди Момпессон улыбнулась краешком рта, и эта тонкогубая усмешка показалась мне жестокой.
Матушка направилась было к двери, но сэр Персевал повелительным тоном ее окликнул:
— Стойте! — Матушка обернулась. — Тысяча семьсот фунтов — наше последнее слово.
— Вы все еще мне не верите! Неужели вам непонятно, как вы меня оскорбляете?
— Я понимаю, — свирепо буркнул баронет. — Вы думаете, что наши противники дадут больше. Что ж, может и так, но предупреждаю: от этого джентльмена только и жди какого-нибудь подвоха.
— Да нет же! — Матушка едва не плакала. С трудом открыв дверь, она выбежала из комнаты.
Я бросил последний взгляд на сэра Персевала (опершись на локоть, он наливался краской ярости) и на леди Момпессон (она все так же улыбалась) и последовал за матушкой.
Лакей, стоявший за дверью, внезапно переместился на лестничную площадку, отрезая нам дорогу куда-либо, кроме выхода, а потом, бросая через плечо неодобрительные взгляды, вывел нас в вестибюль, буквально вытолкал (так я это воспринял) на крыльцо и захлопнул высокую дверь.
Я был слишком зол и расстроен, чтобы вести по пути разговоры. Чувствуя, что нас унизили, сравняли с грязью, я долго размышлял о постыдном поведении матушки. Мне очень хотелось спросить ее, с какой стороны эти важные особы приходятся нам родней и что за дела они с нею обсуждали, но я знал, что ни на один вопрос не получу ответа.
Глава 23
После этого я вознамерился, даже против желания матушки, встретиться с Генриеттой. В ближайшее воскресенье мне не удалось осуществить свой замысел, потому что на прогулке мать меня сопровождала. Но на следующее воскресенье немилосердно палившее с ясного неба солнце вызвало у нее головную боль, и она со мной не пошла. Ликуя в душе, я вышел из дома и быстро зашагал к Хафему — вдоль реки через Мортсейский лес.
У дороги на Овер-Ли, где начинался парк, река терялась из виду (отсюда она текла под землей, в трубе). Тем не менее я легко проник в парк через пролом в стене и углубился в заросли, где с замшелых деревьев свисали вьющиеся растения, словно роща замкнулась в себе и ткала полотно для защиты от солнца. Сплетенные ветви сухостоя цеплялись за мои
Наконец вдали блеснуло озеро, и я приготовился увидеть слева свою цель. До меня долетел шум потока, и я осторожно вышел из-под прикрытия леса и пересек относительно открытую часть парка. Впереди виднелся каскад, низвергавшийся в озеро с высоты футов тридцать, а когда я приблизился, выше на косогоре показалось здание. Вода падала из каменного бассейна у его подножия; вблизи я разглядел, что строение было круглое, с колоннадой и водруженными на нее каменными статуями. Значит, вот он, этот самый Пантеон!
Я ждал, но никто не являлся. Я обошел вокруг и осмотрел странную конструкцию; статуи, казалось, что-то мне напоминали, но что? Через час я осторожно прокрался по лесу и бросил взгляд вниз, на большой дом. Вид у него был покинутый: редко где над трубами поднимался дымок, никто не входил в дом и не выходил.
Я припозднился, нужно было спешить домой. Чтобы сэкономить время, я за пределами парка не пошел по реке в Мортсейский лес, а двинулся вдоль дороги. Дорога была пыльная, томила жара и усталость. У Лугов меня догнала какая-то карета и остановилась рядом.
— Где тут дорога на Незер-Чорлтон, молодой господин? — окликнул меня кучер (с лондонским выговором, который я уже научился отличать).
— Выше будет перекресток, сверните там вправо, — ответил я, — и езжайте через деревню. А в конце не пропустите первый поворот налево.
Тут с моей стороны опустилось окошко, и там показалась леди в вуали от пыли.
— Мальчик, — очень мелодичным голосом попросила она, — не будешь ли ты так добр сесть и проводить нас, а то как бы мой кучер не заблудился?
Я помнил, что, связавшись с чужаками, нарушу матушкин наказ. С другой стороны, думал я, карета поедет мимо моего дома, я вернусь быстрей и избавлю матушку от лишнего беспокойства. Судя по голосу и фигуре, дама едва вышла из детского возраста, и я не ждал от нее никакого вреда. Пока я размышлял, она открыла дверцы, кучер соскочил вниз и опустил подножку.
Мысль о том, чтобы проехаться в такой красивой карете рядом с очаровательной юной леди, очень меня соблазняла, внутри, как я видел, никого больше не было, причин для отказа не находилось.
— С удовольствием направлю вас по нужному пути, — отозвался я.
Я вскарабкался, кучер поднял подножку и закрыл за мной дверцу.
— До чего же вы любезны, — улыбнулась дама, когда я уселся рядом. — Мы совсем потерялись в этих жутких пыльных проулках, а обо мне беспокоятся мои друзья.
Карета тронулась с места; впервые едучи в подобном экипаже, я ощутил прилив гордости. Двигались мы, казалось, со скоростью пули; выглядывая из окошка, я видел дорогу далеко внизу.
На перекрестке, к моему удивлению, кучер остановил карету.