Квинканкс. Том 1

Паллисер Чарльз

— Купить?! — выдохнула матушка.

— Речь идет, — продолжала леди Момпессон, — о сумме в полторы тысячи фунтов.

— Но документ не продается!

— Это наше последнее слово; можете поверить, что, претендуя на большее, вы зря потратите время.

— Нет, — твердо заявила матушка. — Я не могу его продать.

— Но, мама, — вмешался я, — подумай только: если у нас будет полторы тысячи фунтов, нам не придется продавать все наши вещи.

Я перехватил торжествующий взгляд, посланный леди Момпессон сэру Персевалу.

— О Джонни,

зря ты это сказал. — Она обратилась к Момпессонам: — Все верно, нас постигло несчастье, мы с сыном остались без гроша и жить нам не на что. И, конечно, я не вижу возможности дать ему достойное образование и обеспечить то место в жизни, на которое он по праву рождения…

— Мэм, — протянул сэр Персевал, — пожалуйста, вернитесь к сути дела.

Матушка вспыхнула и продолжила скороговоркой:

— Все, о чем я вас сегодня прошу, это выплачивать ежегодный доход, на который я имею право.

— Видите ли, миссис Мелламфи, — сквозь зубы процедила леди Момпессон, — мы с супругом не признаем за вами этого права, по причинам, которые наши законные представители на протяжении последних семи или восьми лет неоднократно вам излагали и которые мы и сами перечислили не далее как пять минут назад. — Она помедлила, скользнула взглядом по мне и бесстрастно добавила: — Желаете, чтобы я повторила?

— Нет, — поспешно отказалась матушка, — пожалуйста, не надо.

— Но мы готовы приобрести у вас этот документ за единовременную выплату.

— Он не моя собственность, чтобы его продавать, леди Момпессон. — Матушка вернула документ в футляр и заперла его.

— Прошу прощения, — ледяным тоном произнесла леди Момпессон, — я вас не понимаю, миссис Мелламфи.

— Честно говоря, я вижу здесь коварный замысел, — бросил сэр Персевал.

— Ничего подобного! — выкрикнула матушка. И продолжила тише, как бы стараясь овладеть собой: — Я обещала своему отцу его хранить. Этот документ стоил ему… стоил ему… — Она запнулась и замолкла.

— Я же говорил, что это вопрос цены, — воскликнул баронет.

— Я не о том! — возмутилась матушка. Мгновение поразмыслила и перевела взгляд на меня. — Я обещала отцу, что передам документ моему наследнику. Кроме того, я знаю, что, если я продам документ, вы его уничтожите.

— А почему бы и нет, черт возьми? Раз заплачены деньги…

— Минутку, сэр Персевал, — перебила его жена. — Если бы мы так поступили… — начала она ледяным тоном. — Заметьте, я говорю «если бы», поскольку таким образом мы могли бы навлечь на себя обвинение в неуважении к суду: документ является материальным свидетельством в процессе, который еще не закончен; итак, если бы мы поступили подобным образом, то исключительно потому, что считаем его подделкой…

— Если он поддельный, почему вы так хотите его заполучить? — выкрикнул я.

— Ваш сын — очень наглый ребенок, миссис Мелламфи, — самым будничным тоном заметила леди Момпессон. — Тем не менее я отвечу на этот в высшей степени нелепый вопрос. Нам опасна даже и подделка, поскольку она может

затянуть этот проклятый процесс.

— Он подлинный, — воскликнула матушка. — Мой отец в этом не сомневался.

Леди Момпессон холодно улыбнулась:

— Видите ли, дорогая миссис Мелламфи, ваш отец не тот человек, на чей авторитет в этом вопросе можно безоговорочно положиться. Подумайте, сколько он рассчитывал таким образом выиграть.

Матушка взглянула на нее и поджала губы.

— Едва ли мне понятен смысл ваших слов, леди Момпессон. Не могу поверить, что вам достанет бессердечия… — Она помедлила и добавила импульсивно: — Но уверяю: другая сторона процесса считает его подлинным.

Хозяева дома быстро переглянулись.

— Какого черта вы имеете в виду? — требовательно вопросил сэр Персевал.

— Каким-то образом та сторона прознала, что документ у меня, а недавно ей стало известно, где я живу.

— Почему вы так считаете? — спросила леди Момпессон.

— Некоторое время назад в мой дом проник грабитель, чтобы похитить этот документ.

Взрыв бомбы поразил бы хозяев меньше, чем ее слова. Сэр Персевал выругался, его жена, не сводя с него изумленного взгляда, поднялась на ноги.

Матушка как будто сама испугалась действия своих слов: Я не собиралась вам говорить.

— Черта с два не собирались! — рявкнул сэр Персевал. — Это решает дело! — Словно забыв о своей немощности, он откинул с ног покрывало и начал вставать. Потом понял, что делает, и нетерпеливо бросил: — Изабелла, позвони в колокольчик.

— Нет, — крикнула матушка, вскакивая на ноги и испуганно оглядываясь на дверь.

— Позвольте мне с этим разобраться, сэр Персевал, — невозмутимо проговорила леди Момпессон и села.

Послушав ее, матушка с опаской вернулась на место.

— А почему вы решили, миссис Мелламфи, что взлом был устроен той стороной?

— Грабитель не взял ничего, кроме моей шкатулки для писем, — пояснила матушка. — Уверена, он рассчитывал найти там кодицилл.

— Едва ли это можно считать окончательным доказательством, — сухо заметила леди Момпессон. — И возможно ли, чтобы та сторона раскрыла ваше местопребывание, тогда как наши попытки оказались бесплодны? Пока нам не помог случай, — добавила она, посылая мне взгляд, от которого у меня по коже побежали мурашки.

— Не знаю, — неуверенно отозвалась матушка.

— Короче, миссис Мелламфи, вы упомянули об ограблении с единственной целью запугать моего супруга и меня; благодаря намекам, что кодицилл — по вашей воле или противно ей — может попасть в руки враждебной стороны, вы рассчитываете поднять цену на ваш товар.

— Отлично, Изабелла! — выкрикнул баронет.

— Нет-нет! — отчаянно возразила матушка. — Как вы могли подумать, что я способна на такую нечестность?

— Откровенно говоря, миссис Мелламфи, — отозвалась леди Момпессон, — я никак не могу понять, имею я дело с самой наивной или с самой двуличной особой, какая мне когда-либо встречалась.