Квартира

Астахов Павел Алексеевич

— Добрый день! — обезоруживающе улыбнулся он. — Могу ли я вам чем-то помочь?

Строгие мужчины переглянулись. Один из них достал из внутреннего кармана сложенный втрое лист. Кныш поморщился, его раздражали нестандартные вещи. Писчая бумага американского формата, шире нашего стандартного листа, но и короче его, так, что она не влезала ни в один стандартный конверт, документы, сложенные втрое, а не вчетверо, как принято у нас на родине. А еще мили, футы, фунты. Поэтому для жизни он выбрал не предпочитаемую многими беглецами Великобританию,

а Швейцарию. Килограммы, километры и нормальные листы. И вдруг эта тройная складка!

Александр Сергеевич напряженно улыбнулся. Что-то неприятное было в этом человеке и в том, как он достал листок. А тем временем неприятный человек сделал шаг вперед и медленно развернул лист: раз, два, три.

— Герр Книтч? Александер? — спросил он по-английски, но с сильным немецким акцентом. В этой части Швейцарии предпочитали германскую речь.

— На, йа! — подыграл Кныш.

Мужчина кивнул и повернул лист к бывшему российскому политику.

— Это судебный приказ на обыск и возможный арест в зависимости от результатов. Пройдемте к вам в дом. Прошу вас.

Тут же с двух сторон к Саше прижались такие же хмурые ребята в черном и настойчиво подтолкнули его к калитке нового дома. Кныш отметил, что к нему пришли именно как к гражданину далекой ближневосточной солнечной страны с именем Alexander Knytch, и, почти не волнуясь, открыл дверку в садик. Десять шагов, и группа вошла в светлую прихожую.

— Прошу, господа. Дом к вашим услугам.

Кныш оглядел хмурых парней. Четыре штатских и два полисмена вполне могли перевернуть вверх дном его уютное гнездышко, поэтому он решил опередить своих провожатых.

— Господа, я мог бы облегчить ваш труд. Что вы хотели бы найти?

Он говорил на прекрасном английском с оксфордским акцентом, который привила ему на индивидуальных домашних уроках настоящая профессорша. В последние годы умные «новые русские» вкладывали деньги не в яхты, люкскары и гулянки, а в образование и здоровье. Нанимали лучших учителей, принимали самые модные процедуры омолаживания и оздоровления и собирались жить если не вечно, то очень долго.

Мрачный тип с листком-ордером наклонил ухо к своему коллеге, выслушал короткое мнение и кивнул в ответ:

— О'кей! Вы хотели бы добровольно выдать нам все финансовые документы по вашим счетам и активам в Швейцарии и за рубежом?

«Неужели эти короеды пришли только за сберкнижками? — пронеслось в голове. — Странно…»

Бумаги у Кныша были в порядке, а каждый франк и сантим легализован и обоснован. Он специально выводил деньги окольными путями и подолгу отмывал их в Европе. За это брали гигантские проценты, но в том и состоял смысл — создать стопроцентно легальную историю своих капиталов.

Позади него щелкнул диктофоном один из визитеров, чтобы все ответы были записаны и стали доказательством поведения обыскиваемого. Кныш кивнул:

— Да, я хотел бы добровольно предоставить вам все эти документы. Они не являются чем-то

секретным и преступным.

Он прошел к сейфу и достал ключ из кармана. Три оборота, два щелчка кодового замка и еще три щелчка. Дверка открылась. Он достал три одинаковых папки и положил их перед полицейскими. Главный, тот, что показывал листок, раскрыл первую, а затем и остальные, по очереди что-то показал своему помощнику, и тот сделал запись в протоколе. Это было неплохо: любое сомнительное действие можно будет обжаловать. Он вдруг подумал о своих правах, которые ему почему-то не зачитали.

— Один момент, господа! — привлек внимание службистов Кныш. — А почему мне не дали возможности пригласить адвоката?

— Мы не успели, сэр, вам предложить. Ведь вы добровольно стали выдавать документы, — старший команды обнажил ровные, но желтые прокуренные зубы. Видимо, это он считал дежурной улыбкой.

Кныш, поспешно скрывая истинную реакцию, сделал равнодушное выражение лица. Как ни странно, формально службист был прав.

— Ну что ж, правда. Я добровольно! Забирайте. Но я хотел бы знать, в чем меня обв… подозревают? — поправился он.

Но и на этот вопрос немедленно ответили:

— О! Правительство кантона подозревает вас в совершении нелегальных денежных операций и умышленном банкротстве, — выстрочил, словно пулемет, следователь. — Это первые обвинения, которые вам скоро будут предъявлены, но документы говорят о том, что будут и другие основания. Учитывая тяжесть этих преступлений, в соответствии с нашим национальным законодательством и в силу принятых конфедерацией на себя обязательств по международной конвенции о борьбе с отмыванием нелегальных денежных средств, региональный суд выдал приказ о вашем аресте. Вам ясно?

— Bay! — оценил уровень подготовки Кныш. — Секунду, но о каком банкротстве идет речь? Я ничего не понимаю! Я предоставил вам бумаги. Там все указано. Текущий баланс положительный. Есть небольшие кредиты под бизнес. Но есть и огромные депозиты. Посмотрите! Проверьте! Почему сразу — отмывание? Почему арест?

Заметившие, что он занервничал и повысил голос, двое копов, что вели его под руки, сразу насторожились и вновь положили ему свои лапы на плечо и локоть. Кныш дернул руками и легко от них освободился.

— Прошу не трогать меня. Я не убегаю и не сопротивляюсь! — раздраженно произнес он. — Я лишь прошу объяснить! Имею я право знать подробнее, в чем меня обвиняют?

Старший кивнул помощникам, и те убрали руки, хотя от Кныша не отошли. И тогда следователь раскрыл папку и ткнул в один из счетов:

— За этим счетом числится долг в двести тридцать пять миллионов двести восемьдесят тысяч сто швейцарских франков! — объяснил следователь.

Кныш вскипел.

— Какой еще долг? Вы что-то перепутали! Не может быть никакого долга! Там на счету больше ста миллионов… совершенно… чистых денег. То есть легальных. Понимаете? Что вы на это скажете?