Квартира
Шрифт:
«Но это же не повод складывать руки…» — подумал Артем и снова поймал себя на том, что смотрит не в тарелку.
— Я сейчас захлебнусь от твоего взгляда, товарищ адвокат.
— Извини, — отвел взгляд Артем. — Ты и сама знаешь, что красива…
— Ага. Знаю, — сверкнула она вызывающе зелеными глазами. — Меня и мать поэтому бросила в десять лет.
— Как это? — удивился адвокат.
— А вот так. Поняла, что отчим стал на меня заглядываться.
Артем чуть не подавился и, чтобы хоть что-нибудь сказать, спросил:
— А что с мамой
— Померла мамка. Отчим убил ее. По пьяни. Теперь сидит. Письма жалостливые шлет. Мол, не хотел. Затмение нашло. Ой, знаю я эти затмения. Видела пару раз.
Девушка выпила глинтвейн и теперь потянулась за водой. Шмыгнула носом и подмигнула Артему:
— Скажи лучше, что ты ко мне привязался? Какой у тебя интерес?
Она вонзила в адвоката зеленые чуть раскосые рысьи глаза, и Артем понял, что надо говорить все:
— Я час назад Кореша видел… в Ледовом дворце. С твоими друзьями…
Зойка напряглась.
— А мне-то что?
— Я туда по своим делам пришел, — издалека начал Павлов, — думал найти бандюков, что отца моего с неделю назад убили. Из-за квартиры…
— Встретил?
Артем молчал. Он только в этот момент осознал, что сегодня был девятый день со дня смерти, а значит, ему не в кабаке с девкой надо бы сидеть, а с матерью — вдвоем… за скорбным семейным столом. С утра он об этом отлично помнил, а потом — как отрезало!
— Ну? — напомнила о себе Зойка. — Встретил?
Артем отложил вилку. Еда в глотку не лезла.
— Да, встретил одного, — мгновенно охрипшим голосом произнес он, — и Кореш этого типа тоже опознал. Сказал, это тот, что Кошмарика замочил.
Девушка окаменела.
— Ты меня поэтому в ресторан пригласил?
Артем поджал губы и через силу выдавил:
— Я хочу знать все, что ты знаешь об этом одноухом. Тем более что Кореш, хотя он виду не показал, этого так не оставит…
— Что ж ты сразу не сказал?!
Зойка встала, с грохотом отодвинула стул и стремительно двинулась к выходу. Артем тоже вскочил, на ходу сунул официанту несколько купюр и настиг ее уже в гардеробной. Лица на девушке не было.
— Ты на машине?
— Да. За углом поставил.
— Тогда поехали, Павлов. И быстро!
Допрос
Машина Павлова пробивалась сквозь наледи и снежные заносы одного из самых захолустных районов краснокаменной. Нечищеные дороги и тротуары свидетельствовали лишь о том, что люди давно выселились из этой части города, что еще более красноречиво иллюстрировали темные мертвые окна домов. Зойка выполняла роль штурмана:
— Здесь направо и сразу же в эту арку. Ну, давай же, скорее, — нетерпеливо теребила она Павлова за рукав, — если их нет… Кошмар полный!
— Спокойно, Зоя. Не нервничай! А то застрянем, не дай бог! Сюда и «Ангел» не проедет. Придется до утра куковать. И не факт, что утром найдут.
— А если мы пацанов не найдем… — она осеклась и угрюмо замолчала.
Артем поежился; он понимал, что перед ним нормальное
— Стой. Здесь. Вон свет из-под двери. Видишь?
Зойка схватила Артема за шею и пыталась повернуть голову в нужном направлении, но Артем не видел ни двери, ни света из-под нее. Он заглушил двигатель и аккуратно перехватил Зойкину руку.
— Ты мне голову оторвешь. Давай лучше выйдем и проверим.
Пять метров до подвальной двери они прошли по узенькой, едва заметной тропинке, протоптанной в высоком снежном сугробе. Зойка побежала впереди, подскочила к двери и дернула за ручку. Та не поддалась. Она бешено забарабанила кулачками по железной обивке, и тогда из-за двери послышался окрик:
— Чо надо? Кого несет?
Хриплый бас был не похож на голос Кореша, но Зойка обрадовалась и закричала:
— Митька, открой! Это я! Зойка!
Послышалась возня, лязг засова, и дверь чуть-чуть приоткрылась.
«Темная фигура в дверном проеме — отличная мишень», — почему-то подумал Павлов.
Парень уже начал открывать дверь шире, когда заметил стоявшего позади адвоката.
— А ему чего надо? — насторожился парень.
— Он со мной! — отрезала Зойка и тут же яростно надавила: — Пусти, я сказала! Где Кореш?!
— Ладно, не лайся. Проходите.
Митяй посторонился, пропуская Зойку и Павлова внутрь, и после недлинного узкого коридора, освещенного единственной, но очень яркой лампочкой, все трое прошли к следующей двери. Зойка толкнула ее, и брови Павлова непроизвольно полезли вверх. На бетонном полу лежал связанный по рукам и ногам крупный мужчина с кровавым пятном в районе печени, но лица его Артем разглядеть не мог — оно было закрыто натянутым на голову мешком.
«Ого!»
Артем стремительно огляделся. В углу комнаты без окон стоял деревянный стол и четыре разнокалиберных стула. Направо вдоль стены разместился видавший виды потертый кожаный диван. На диване, прижимая к боку ладонь, сидел Кореш и дымил вонючей папиросой. Судя по сладковатому специфическому запаху, папироска была с травкой. Еще один парень стоял над связанным мужчиной. На звук открывающейся двери оба повернулись. Кореш хищно улыбнулся, и Артем увидел разбитые губы и свежие дырки от двух или трех выбитых зубов.
— А-а-а, привет. Ну, получай, доктор Павлов, своего пациента.
Кореш с трудом поднялся с дивана, с силой пнул связанного мужика, и тот впервые подал голос, точнее, замычал.
— Кореш, что происходит?! — закричала Зойка.
— Не видишь, что ли? Тот самый сучара, что Кошмарика завалил. Вон, теперь бухтит, — и Кореш снова со злостью ткнул каблуком ботинка лежавшего на полу.
«А ведь это одноухий…» — подумал Павлов и подошел к лежащему на полу бугаю.
— Как вы его сюда притащили?