Кусочек рая
Шрифт:
На трибунах раздались торжествующие крики – Сол Вебстер, читавший сводку погоды в шестичасовых новостях, перехватил у соперника мяч и добежал с ним до первой линии.
Пирс приветственно засвистел и захлопал в ладоши.
Он заметил, что Аманда с недовольным видом сменила позу – скоро ей пора выходить на поле. Аманда была загадкой-головоломкой, в которой отсутствовали самые важные куски. Пирс любил головоломки. Однако на этот раз ему приходилось составлять свое представление об Аманде, пользуясь лишь ходившими в студии слухами. А этого было мало. Он знал, кем
Впрочем, все то же самое можно было сказать почти про каждого из них.
Пирс сделал еще глоток из бутылки. Что ж, возможно, так оно и лучше. Чем хуже он знает эту женщину, тем меньше шансов, что влюбится в нее по-настоящему.
С тех пор как Марша лишила его последних иллюзий по поводу женского пола, Пирс еще не встретил ни одной женщины, которая не просто возбуждала бы его, а вызывала бы к себе настоящий интерес.
Аманда Фостер была, пожалуй, исключением, подтверждающим правило.
Она ответила отказом, когда месяцев пять назад Пирс пригласил ее пообедать вместе. При этом Аманда не позаботилась даже о том, чтобы изобрести благовидный предлог для своего отказа, просто вежливо произнесла: «Спасибо, нет», дав Пирсу еще раз насладиться своим чувственным низким голосом, при звуках которого он почему-то всегда думал о черной кошке, трущейся о бархатную штору.
Обычно Пирс тут же забывал отказавшую ему женщину. Однако, как ни странно, мысли об Аманде продолжали жить где-то в глубине его сознания, словно старая песня, которая постоянно вертится в голове.
Пирса влекла прямота и честность Аманды и еще что-то, чего он не мог пока описать словами, но это одновременно отдаляло его от Аманды и делало ее еще интереснее, еще привлекательнее.
И еще желаннее.
Пирс умел быть терпеливым, но умел также рисковать, когда ситуация требовала риска. Он давно доказал это, работая зарубежным корреспондентом. Дожив до тридцати двух лет, Пирс практически не имел иллюзий, немного пренебрежительно относясь к жизни вообще и к сексу в частности.
Он снова взглянул на Аманду. Длинные белокурые кудри, завязанные на затылке голубой лентой, падали ей на плечи. Интересно, надушилась ли она сегодня своими любимыми духами. Запах этих духов всегда словно летел перед ней, когда она входила в комнату. В нем была какая-то странная сместь невинности и сексуальности, которая очень нравилась Пирсу.
Он снова ощутил то странное, но приятное чувство, которое испытывал каждый раз при взгляде на Аманду. Пирс знал, что рано или поздно между ними что-то произойдет. Что-то сильное и страстное… Надо только правильно выбрать для этого время и место. И правильно рассчитать, чем можно привлечь эту женщину.
Он может подождать. Ему некуда торопиться. По крайней мере пока.
Аманда подняла волосы с плеч, пожалев еще раз
Когда Джонатан Феннелли, отвечающий за связи с общественностью, попросил ее принять участие в этом матче, Аманда была твердо намерена отказать ему. Но он сумел нащупать ее слабое место. Джонатан – высокий симпатичный итальянец – знал, кого и как убеждать.
– Это не просто развлечение, Аманда, – сказал он, сверкнув двумя рядами безукоризненно ровных и белых зубов, которые смог вставить благодаря щедрости одной богатой вдовы, наслаждавшейся раз в неделю его визитами. – Мы устраиваем эту игру в благотворительных целях. Будем играть с комментаторами пятого канала, а все сборы от матча пойдут в Фонд помощи детям-инвалидам. Неужели ты откажешь несчастным крошкам, Аманда?
Она знала, что не сможет отказаться после таких слов, но все же попыталась робко возразить.
– Но ведь я не помню даже, каким концом бейсбольной биты надо целиться.
Джонатан рассмеялся, продемострировав свое неотразимое обаяние, которое помогло ему выбраться из небольшого городка в штате Джорджия и добиться завидной должности на студии «К-DEL».
– Битой не целятся, – сказал он, – а просто бьют по мячу широким концом.
Аманда вздохнула, почувствовав себя побежденной.
– Выручи, Аманда… Я говорил уже со всеми, кроме тебя, Аманда. – Джон взял ее за руки. – Но Чак растянул ногу и просто не в состоянии выйти на поле, а Игана не удастся втиснуть ни в одну форму.
Иган Симеон действительно сильно прибавил в весе за последнее время. Должно быть, он слишком усердно дегустировал блюда в ресторанах, о которых рассказывал по пятницам в специальной программе. Аманда с трудом подавила улыбку.
Карие граза Джона победно сверкнули.
– Я вижу, твое сопротивление слабеет, – сказал он.
– Джон, я не…
В словаре Джонатана Феннелли не было слова «нет».
– Ну, пожалуйста, Аманда, – не сдавался он. – Я буду считать твое согласие одолжением мне лично, это благотворно отразится на твоей служебной характеристике.
И Аманда согласилась. Конечно же не потому, что ее очень волновало, какая запись появится в ее личном деле, а потому, что не могла отказаться от участия в игре, сборы от которой будут использованы в помощь больным детям.
Но теперь она очень жалела о том, что дала согласие.
Ведь она могла сидеть сейчас в комнате с кондиционером, слушать нытье Карлы по поводу того, как ей хочется домой, и радостные крики Кристофера, которыми он оглашал дом всякий раз, когда находил, что еще можно сломать. Эти обычные раздражители казались сейчас желанными по сравнению с изнуряющей жарой и пережитым на публике унижением.
Аманда выпрямилась и попыталась следить за игрой. Ей очень хотелось пить. Атака развивалась довольно вяло. Еще немного – и ей снова придется выйти на поле, с ужасом подумала Аманда.