Куртизанка
Шрифт:
Арианн озадаченно посмотрела на Мари.
– Ты ничего не слышала об этой женщине? – спросила аббатиса.
– Немного. – Арианн нахмурилась, напрягая память. – Кассандра живет как отшельник, так? Бедная, немощная слепая женщина, всю семью которой много лет назад уничтожили охотники на ведьм.
– Да, Кассандра слепа. Но беспомощна? – Мари Клэр поморщилась. – Нет, она не беспомощна. Если слухи, которые доходят до меня о мадемуазель Лассель, правдивы, эта женщина практикует черную магию. Поговаривают, у нее особенно большой опыт по части некромантии.
Арианн смутилась, избегая смотреть в глаза
– Облако подозрения висит над этой молодой женщиной, – мрачно добавила аббатиса. – Многие Дочери Земли задают себе вопрос: как случилось, что из всех женщин Лассель только Кассандра пережила нападение охотников на ведьм? Некоторые даже пытаются понять, не причастна ли сама Кассандра к тому нападению. – Мари передернула плечами. – Конечно, все эти рассказы о Касс не больше, чем сплетни и наговоры. Но все равно Габриэль нужно предостеречь.
– Ты же знаешь, что Габриэль никогда не прислушивается к моим словам, – вздохнула Арианн.
– Ты не единственная сестра Габриэль. Мири тоже сильно волнуется о Габриэль. По правде сказать… – Мари Клэр поколебалась. Она глубоко вздохнула, прежде чем договорить: – По правде сказать, Мири надумала отправиться в Париж повидать Габриэль.
Арианн не спускала глаз с Мари Клэр, ошеломленная тем, что ее робкая младшая сестренка могла даже подумать о подобном путешествии. Первое удивление тут же сменилось тревогой.
– Мири не сделает ничего подобного! Хватит с нас того, что Габриэль убежала туда. Не отдам я Парижу заглотнуть обеих сестер. Не отпущу ее так близко к Темной Королеве. – Арианн подскочила. – Где же Шарбонн с лошадьми? Надо сейчас же отыскать Мири и сказать, что я категорически запрещаю ей уезжать одной с острова Фэр.
Но Мари Клэр выпрямилась, как пружина, и схватила Арианн за руку чуть выше локтя.
– Милая моя девочка, ты ничего не можешь запретить Мири. Это я и боялась сообщить тебе. Слишком поздно: Мири уже уехала.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Габриэль приподнимала подол, чтобы не запачкать его грязью, лошадиным навозом и всяким мусором, которым изобиловали улицы. Трехэтажные и четырехэтажные дома с деревянными каркасами и магазины прижимались вплотную друг к другу по обе стороны узкой улочки. Некоторые из строений были настолько стары, что заваливались на своих соседей.
Широкие поля ее соломенной шляпы закрывали лицо от последних лучей утреннего солнца, когда она искала помер 14 по рю де Картель. А вот и он, наконец – предпоследний дом перед поворотом. Дом из побеленного камня преуспевающего торговца железными и скобяными изделиями был чуть новее и ниже своих соседей, горизонтальный ставень, опущенный вниз, образовывал прилавок для показа товаров в лавке. Второй этаж служил жильем хозяину, третий предназначался для учеников и слуг, мансарда же сдавалась как квартиры для путешественников.
Габриэль прищурилась и подняла голову, украдкой изучая узкое окно четвертого этажа с наглухо закрытыми ставнями. За этим окном, если верить шпионам Екатерины, и поселился капитан Николя Реми, назвавшись
Измотанная событиями прошлой ночи, Габриэль так и не уснула по возвращении домой. Она чувствовала себя слишком утомленной утром, чтобы наряжаться в корсет и бесконечные нижние юбки – непременные атрибут любого из ее изысканных и дорогих нарядов.
И теперь она мало, чем напоминала знаменитую куртизанку, о которой сплетничал весь город, женщину, способную выполнить обещание, данное Темной Королеве предать Реми, соблазнить его отступиться от своего долга.
Кольцо, которое Екатерина вынудила ее принять, было убрано с глаз и заперто в шкатулке. Габриэль долги лежала с открытыми глазами, пытаясь придумать, как ей избавиться от этой дьявольской сделки и все же спасти Реми. Не так-то легко обмануть Темную Королеву, и Габриэль молча проклинала Реми, который загнал их обоих в западню.
И все же ей необходимо было увидеться с ним, хотя бы только для того, чтобы выяснить, к чему привела его вчерашняя встреча с Наваррой. Она нетерпеливо переждала, пока телега с зерном, которую тянул мускулистый мул, не освободит улицу. Перебежав на другую сторону, она поспешила к жилищу Реми, с тревогой ощущая, как ее сердце колотится все сильнее.
«Кого я пытаюсь обмануть?» – задавала она себе вопрос.
Габриэль ощутила необъяснимую нервозность. Удар в дверь получился очень робким. Сжав крепче кулак, она постучала сильнее. Никто не ответил. Девушка нахмурилась. Ученик из мастерской предупредил ее, что Волк вышел, но кузнец не сомневался, что господин Равей дома. Габриэль снова начала стучать, затем взялась за ручку. К ее удивлению и испугу, дверь легко отворилась.
Реми настолько потерял голову, что даже не удосужился запереть дверь? Даже если он не думал об угрозе со стороны Темной Королевы, он должен понимать, что это все-таки Париж, а не какая-то обычная деревушка в Наварре. Город кишел грабителями, карманниками и головорезами.
Габриэль осторожно заглянула внутрь.
– Реми?
Комната была погружена во мрак, и Габриэль потребовалось несколько секунд, прежде чем что-нибудь различить. Впрочем, в скудно меблированной комнате и рассматривать-то было особенного нечего. Кто-то лежал, вытянувшись во весь рост, на кровати под тонким одеялом. Она разглядела волосы цвета темного золота, разметавшиеся по подушке.
Реми все еще в постели в столь поздний час? Это было так непохоже на него, что сердце Габриэль сжалось от нехорошего предчувствия. Она на цыпочках подкралась к кровати.
– Реми? Как вы…
Габриэль прервал жуткий гортанный крик Реми, заставивший ее испуганно отпрянуть. Капитан скорчился на матраце, отбросив одеяло, которое сползло на ноги, выставляя контуры его груди. Кожа блестела от холодного пота. С глухим стоном он метался по подушке, как если ли бы его колотило в лихорадке.
Страх обуял Габриэль. Что, если Екатерина уже нарушила свое слово, нашла способ добраться до Реми и применила один из своих смертельных ядов? Девушка и в отчаянии опустилась на колени у кровати, чтобы прощупать пульс Реми. Она удержала руку Николя всего несколько секунд, прежде чем он вырвался, но и этого хватило, чтобы удостовериться, что у него пульс здорового человека, разве только ускоренный от какого-то волнения.