Курс чудес
Шрифт:
5. Болезнь способна принимать множество форм, как, впрочем, и непрощение. Формы одной лишь воспроизводят формы другого, ибо они — одна и та же иллюзия. Настолько близко одна форма интерпретируется в другую, что пристальное рассмотрение формы болезни ясно укажет на форму непрощения, которую она представляет. Увидеть это однако, еще недостаточно для исцеления. Последнее достигнуто единственным путем: признать, что лишь прощение исцеляет непрощение, и только непрощение вызывает болезнь любого сорта.
6. Подобное осознание и есть конечная цель психотерапии. Как же ее достичь? Психотерапевт
7. Никто не исцелится в одиночку. Такую радостную песнь поет спасение всем, прислушивающимся к его Голосу. Подобное утверждение не будет слишком частым напоминанием для тех, кто видит себя психотерапевтом. В их пациентах нужно видеть только носителей прощения, поскольку именно они приходят, чтобы продемонстрировать свое безгрешие глазам, до сей поры уверенным, что они могут видеть грех. Но доказательство безгрешия, увиденное в пациенте и принятое психотерапевтом, предлагает разуму того и другого договор, в котором они встречаются, объединяются, становятся едины.
VII. Идеальные взаимоотношения между психотерапевтом и пациентом
1. Кто же тогда психотерапевт и кто — его пациент? В конце процесса каждый из них — тот и другой. Нуждающийся в исцелении должен исцелять. «Врач, исцели себя». Разве есть кто–либо еще для исцеления? Кому еще оно необходимо? Каждый пришедший к психотерапевту пациент предоставляет тому шанс исцелить себя. Следовательно, пациент есть его психотерапевт. И каждый психотерапевт должен учиться собственному исцелению у каждого явившегося к нему пациента. Так он становится его пациентом. Господь не знает разделения. Он знает только, что у Него есть один Сын. Его знание и отражено в идеальных взаимоотношениях психотерапевта и пациента. Господь приходит к зовущему Его, и в Нем тот узнаёт Себя.
2. Внимательно подумай, пациент и психотерапевт, за кого ты молишься и кому необходимо исцеление. Ведь терапия есть молитва, а исцеление — и цель ее, и результат. Что есть молитва, если не единение разумов во взаимоотношениях, в которые способен войти Христос? В них — Его дом, и психотерапия приглашает Его в тот дом войти. Чем можно излечить симптом, если всегда для выбора имеется другой? Но если в отношения вошел Христос, какой еще есть выбор, если не оставить Его в них? Более этого и не нужно, поскольку в этом — всё. Здесь исцеление, и счастье, и покой. Это — симптомы идеальных отношений психотерапевт — пациент, сместивших те, в которых пациент пришел просить о помощи.
3. По сути здесь имеет место процесс, в котором психотерапевт в сердце своем говорит пациенту, что все грехи того уже прощены, вместе с его собственными. Какое может быть различие между исцелением и прощением? Прощает лишь Христос,
4. Для этого необходимо одно и лишь одно условие: ни под каким видом психотерапевт не должен путать себя с Богом. Все «неисцеленные целители» в той или иной форме порождают подобную путаницу, ибо они должны считать себя самосотворенными, а не творением Божьим. Подобная путаница почти никогда (за редким исключением) не осознается, иначе неисцеленный целитель мгновенно превратился бы в Божьего учителя, посвятив свою жизнь истинному исцелению. Покуда он не достиг такого уровня, он считает себя ответственным за весь целительный процесс, а посему и за его исход. Поэтому ошибки пациента становятся его личным крахом, и вина мрачным и плотным покровом застилает то, что должно быть Христовой святостью. Вины не миновать тому, кто пользуется собственным суждением в принятии решений. Вина немыслима для тех, через кого глаголет Дух Святой.
5. Избавление от вины есть истинная цель терапии и очевидная цель прощения. Именно в этом и проявляется их единство. Но кто же ощутит уход вины, по–прежнему считая себя ответственным за брата, играя роль его наставника? Подобная функция предполагает знание, которым здесь никто не обладает: определенности прошлого, настоящего и будущего и всех возможных их последствий. Только с подобной всеохватной точкой зрения возможна такая роль. Но никакое восприятие не всеохватно, и никакое маленькое «я», одно против вселенной, не предположит в себе подобной мудрости, разве что в состоянии безумия. То, что многие психотерапевты безумны, совершенно очевидно. Ни один неисцеленный целитель не пребывает полностью в рассудке здравом.
6. Однако не принять данную Богом функцию было бы не менее безумно, нежели придумать себе ту функцию, которую Господь не назначал. Успешный психотерапевт никогда не сомневается в собственной силе. Но никогда не усомнится он и в ее Источнике. Он понимает, что вся сила на Небе и на земле принадлежит ему в силу того, кто он есть. А он — тот, кто есть, благодаря Творцу, Чья Любовь пребывает в нем и Кто не знает неудач. Подумай, что это значит: у него есть дары Самого Бога, чтобы их дарить. Его пациенты — святые Божьи, взывающие к его святости, чтобы сделать ее своей. Когда он дарит ее им, они видят отраженный и сияющий им лик Христа.
7. Безумные, себя считая Богом, не побоятся предложить слабость Господню Сыну. Но то, что в результате этого они увидят в нем, их страшит. Неисцеленный целитель не может не бояться пациента и не подозревать его в предательстве. Его попытки исцелять подчас удачны. Но он не может в этом преуспеть, разве что в какой–то мере и на какое–то время. В том, кто его зовет, он не узрел Христа. Что за ответ он может дать тому, кто видится ему пришельцем: чуждым истине, лишенным мудрости, без бога, которого ему необходимо дать? Узри своего Бога в нем, ибо увиденное в нем и станет тебе Ответом.