Курильский эксцельсиор
Шрифт:
Рыжов тоже заметно нервничал, не понимая, что можно было предпринять в этой ситуации. Два дня назад в разговоре с Умеловым один на один он сообщил журналисту о шифрограмме, в которой предписывалось проводить операцию задержания и досмотра вещей подозреваемых иностранцев только при наличии неопровержимых доказательств их противоправных действий на острове.
Но доказательств не было. Каждый из участников занимался своим научным делом и не отходил от своего маршрута, согласованного ранее. Исключение составлял только японец, но после серьезной травмы головы он
В размышлениях Умелов ходил взад-вперед по бывшей ленинской комнате.
«Надо зайти к Рыжову», – решил он и направился в коридор. Убедившись, что вокруг никого нет, Умелов постучал в дверь кабинета начальника.
– Да. Входите.
Олег плотно прикрыл за собой дверь и спросил:
– Новости есть?
Рыжов отрицательно покачал головой.
– Товарищ капитан, завтра все члены экспедиции соберутся на заставе. Если кто-то из них уже нашел на острове, что искал, то это должно быть в вещах. Я предлагаю рискнуть и провести досмотр.
Рыжов хмуро смотрел на журналиста.
– Олег, я же тебе шифрограмму читал. Досмотр и задержание начальство разрешает проводить только в случае, если у нас будут стопроцентные гарантии того, что они либо что-то вывозят с острова, либо имеют при себе другие вещественные доказательства своей шпионской деятельности. Ты хочешь, чтобы из-за нас международный скандал вспыхнул? США – это тебе не Гондурас. Они с этим шутить не будут. Всё, что с тобой имеем, это одни сутки. Кстати, завтра мы праздничный обед готовим из морских деликатесов. С сейнера «Солнечный» нам гостинец прислали. Вкус морского гребешка еще не забыл?
– Конечно, не забыл. Ладно. Сегодня опять идти на Черное озеро смысла нет, только вчера оттуда вернулся ни с чем. За двадцать четыре часа проход от камней все равно не очистишь. Минимум неделю втроем надо работать. Пойду к мысу Субботина – надо Марии палатку помочь собрать.
– Назад сегодня вернешься? – с едва заметной иронией произнес Рыжов.
Олег понял завуалированный намек капитана:
– Да, сегодня к вечеру.
– Чуть не забыл. Руководство прислало приказ вывести тебя из «игры» при пограничном досмотре на борту американского корабля. Будет проведена инсценировка твоего ареста. Ты же как-никак в международном розыске находишься. Надеюсь, тебе не надо объяснять, что об этом не должен знать никто?
– Я всё понимаю.
– Тогда до вечера.
Когда за Умеловым закрылась дверь, Рыжов встал из-за стола и, размяв затекшие ноги, направился к сейфу. На полу возле него лежали две гантели. Капитан несколько раз поднял их вверх и начал делать упражнения, позволяющие без дрожи держать на вытянутой руке любой пистолет.
Мэри ждала Олега с самого утра. Она уже успела собрать и сложить в рюкзак всю свою фотоаппаратуру и даже приготовила на костре обед из рисовой каши с тушенкой. Сняв
Повернувшись направо, она увидела движущуюся черную точку на буро-рыжем склоне сопки. Сердце радостно заколотилось.
«Это Олег»! – подумала она.
После того как они стали близки, Мэри всё больше и больше понимала, что любит его. В бинокль было отчетливо видно, как он широко шагал (иногда даже бежал) к ней по склону.
Прошло еще десять минут, прежде чем они смогли оказаться в объятиях друг друга. Но поцелуй длился недолго. Страсть, разгоравшаяся в их сердцах, безудержно тянула их в палатку.
Если бы на земле существовал иной разум, стоящий на несколько ступеней выше человеческого, то, наблюдая со стороны за всем живым на Земле, он, несомненно, отметил бы, что самые красивые брачные игры проводят люди. Поскольку, кроме могучего инстинкта продолжения рода, они еще имели неистощимую фантазию…
Откинув полог палатки, немного уставший от страсти, Олег выбрался наружу и с удовольствием подставил лицо свежему ветру. Следом за ним появилась Мэри. Она села рядом с Олегом и, положив голову ему на плечо, стала вместе с ним смотреть в сторону моря.
– Маша, я давно тебе хотел сказать, – Умелов впервые назвал ее так. – Я не Юргенс и я не работаю в ВВС.
Мэри подняла голову, чтобы определить по лицу Олега, шутит он или нет. Он был абсолютно серьезным.
– Моя фамилия – Умелов. Я работаю в России в еженедельнике «Особо секретно».
Мэри пристально посмотрела ему глаза.
– Ты говоришь мне правду?
– Да.
– Тогда почему ты находишься здесь под чужой фамилией?
Олег понимал, что если он сейчас не объяснит Мэри всё (или почти всё), то возникшая между ними неправда может разрушить всё, что они так бережно создавали в последние дни.
– Послушай. И, пожалуйста, не перебивай.
Умелов начал свой рассказ издалека, со времен своей службы на Онекотане. Он говорил не спеша, обстоятельно, не упуская важных подробностей. Мэри слушала его, широко раскрыв глаза.
Прошло около часа.
– Теперь ты знаешь почти всё. Некоторые вещи я просто не могу тебе сказать, поскольку это относится к государственной тайне.
Мэри посмотрела в глаза Олегу и с улыбкой произнесла:
– Я всё равно тебя люблю. Пусть даже ты не Юргенс, а Умелов.
Олег убрал с ее щеки волосы и нежно поцеловал в губы.
– Спасибо, любимая.
Олег, вспомнив наставления Рыжова, не решился рассказать Мэри о завтрашнем дне. Он понимал, что будет лучше, если его «арест» пройдет для нее неожиданно. Тогда ей не придется играть для остальных роль безутешной любовницы. Всё должно получиться естественным.
Мэри взяла его за руку.
– Олег, скажи, а я могу тебе помочь в твоем деле?
– Как ты мне можешь помочь?
– Я не знаю.
– Пожалуйста, выкинь эти мысли из головы. Я сам не знаю, что сейчас предпринять. Давай лучше собираться на заставу.