курьер.ru
Шрифт:
Крыса заметила Андрея и, поправляя волосы, мимолетно приложила палец к губам. Чен тоже увидел Шинкарева, но посмотрел как бы сквозь, в пустоту. У Крысы уголки рта приподнялись в чуть заметной улыбке — предостерегающий знак превратился в воздушный поцелуй.
Господин Ли Ван Вэй, получив свой паспорт, обернулся к провожающим, обменявшись с ними вежливым китайским поклоном, затем прошел во внешний зал ожидания. Патриция, бросив прощальный взгляд на Шинкарева и взяв под руку Чена, направилась к выходу. «Семнадцать мгновений весны. И далее — па-рам-пам-парарам-пам-парарам...
Войдя в самолет, Андрей обнаружил свое место в салоне бизнес-класса. Странно. Вообще-то ему полагалось летать только эконом-классом. В бизнес-классе были широкие кожаные кресла, перед ними — небольшие столики. Пассажиры рассаживались по местам, но большинство проходило дальше, в «эконом», где все попроще — и интерьер, и публика. В проходе появился Ши-фу, сверился со своим билетом и занял место рядом с Шинкаревым.
— Здравствуй, — сказал китаец, — извини, если помешал. Я сам люблю одиночество в дороге. Правда, в последнее время редко могу себе это позволить.
— Почему?
— Охрана. Ее как бы нет, а все равно ты не один.
Шинкарев машинально огляделся. Вокруг обычные пассажиры: бизнесмены, туристы, родители с малышами.
— Не старайся, — заметил Ши-фу, — не увидишь.
— Я профессионал, как-никак. Должен хоть кого-то увидеть.
— Потому и не видишь, что профессионал. Потому что не учился у меня.
Самолет пробил слой облаков и завис в ярко-голубом небе. Мелкие капли воды отогнало к краю иллюминатора, они успели замерзнуть.
— Чему вы учите Патрицию? — спросил Андрей.
— Силе и Дао.
Андрей вспомнил о предстоящем Крысе «экзамене» на черную повязку.
— Она может отказаться? Уйти в сторону?
— В любой момент, — ответил Мастер. — Но она не хочет. Возможно, пойдет до конца.
— А Чен?
— Его зовет путь Воина — жесткое, силовое воздействие. На этом он и остановится, а Крыса — нет.
— Куда она пойдет?
— Путь длинный. Учись, трудись — жизни бы хватило. Знаешь, как сказал Чень Синь: «На солнышке все сушится-испаряется. Уйдут препятствия, прозреешь вдруг и осознаешь Великую пустоту». Он был великий мастер, написал трактат о тайцзи-цюань — «Семейная упряжка Ченей».
— А зачем это Патриции? — Андрей снова вернулся к тому, что больше всего занимало его мысли. — Зачем вообще она развивает свою силу?
— Полагаю, она сама тебе скажет. Я не спрашиваю своих учеников, почему они приходят ко мне. Просто выбираю и учу тех, кто может учиться.
— Элизабет тоже ваша ученица?
— Нет. Она хотела, специально из Америки приехала. Но эта женщина не годится в ученики. Во всяком случае, в мои ученики.
— Почему?
— В ней нет пустоты. Она переполнена знаниями. Что ни скажешь, все знает. Чтобы получать новое, нужно опустошить себя, отказавшись от старого. А она не может.
—
— Как всегда — «здесь и сейчас». Когда ученик готов, учитель всегда появится. Прямо здесь и прямо сейчас, — повторил китаец.
Над ватным слоем облаков раскинулось утреннее небо. Некоторые облака вздымались бугристыми грибами, лишь немного не достигая пути самолета. Показалась маленькая серебристая точка — авиалайнер, идущий встречным курсом. Он стремительно пересек видимый круг неба, оставив за собой тающую белую полоску.
— Скажите, Ши-фу, вы даос?
Шинкарев сам не заметил, как стал называть китайца Мастером — Ши-фу.
— Что значит «даос»? — спросил тот.
— Тот, кто следует Дао.
— Каждый следует своему Дао. Своему Пути. Ты тоже.
— Но для вас это Учение.
— Разве здесь нужно Учение? Как сказал триста лет назад Юань Хундао: «Все люди изначально имеют мудрость трех учений. Есть, когда голоден, спать, когда устал — вот даосское «сбережение жизни». Быть вежливым в общении, не впадать в суету — вот конфуцианский «ритуал». Отзываться, когда окликнут, идти, куда поведут — вот буддийская «непривязанность». Истина в нас самих, нужно ли искать ее на стороне?»
— Но есть же даосы?
— Есть «настоящие люди» — «чжэнь жень». Если хочешь, называй меня даосом, почему нет? Но ты спросил не просто так.
— Да, вы правы. Я слышал о даосских сексуальных техниках...
— Что ж, есть и такие. Хочешь узнать о них? — без всякой усмешки спросил китаец.
— Не о них, — покачал головой Шинкарев, — о Патриции.
Он сделал попытку продолжить разговор, начатый им на яхте.
— Да, о Патриции. Она ведь ваша ученица. Вы и этому ее учили?
— Не слишком деликатный вопрос. Тебе не кажется? Да, я многому ее учил. Как писал Ли Юй, умение красавицы быть очаровательной сродни «искусству Дао»: «Умная женщина каждое утро обозревает небеса и укладывает волосы по подобию облаков. Так она может меняться, никогда не достигая предела своих превращений». А ведь дорога к собственному пределу суть приближение к Великому пределу, или тайцзи...
— Извините, что-то не сходится.
— Не сходится? — удивился Ши-фу.
— Именно. Когда мы с ней были близки, — вы понимаете, о чем я говорю, — я не заметил, что она...
— Что?
— Ну... Скажем так, что она умеет что-то особенное... Необычное.
— Гм-м... Вот, значит, как... Даже и не знаю, что сказать. Ты занимаешься медитацией?
— Так, через пень-колоду.
— Испытал ты что-нибудь необычное во время занятий?
— Не знаю, считать ли это необычным. Несколько раз у меня были «выходы».
— Куда именно?
— В какое-то пустое пространство. То ли просто темное, то ли заполненное какими-то дымными клубами, трудно сказать.
— Вот! — поднял палец Ши-фу. — Видишь! Таков уровень твоей «просветленности», ясности и чистоты твоего сознания. Темный туман. Дымные клубы. Так чего же ты хочешь от женщины? Каков ты, такая и она.