курьер.ru

Антонов Вячеслав

— Все, пора, — сказал Чен, поднимаясь. — Aurevoir (До свидания (фр.)), детка! Ты что, с нами?

Патриция тоже поднялась:

— Не хочу здесь торчать! Поеду в город — прошвырнусь по супермаркету, посижу в баре. А что, нельзя? — В ее голосе послышался вызов.

— Тебе решать. Только ты... без глупостей.

— Не учи.

Перед воротами стояла машина Чена — «Хаммер», который привез их с Андреем вчера. Только водителя за рулем не было. Патриция, не попрощавшись, хлопнула дверцей «Порше»; из-под широких колес ударило песком, и машина, рявкнув

двигателем, стремительно ушла за поворот.

— Хорошая девочка, — заметил Чен, включая заднюю передачу и осторожно разворачиваясь. — Мало таких.

В голосе звучала теплота. Похоже, этот китаец относился к Крысе как к младшей сестре.

— Какой хрен — «девочка»! — грубо возразил Шинкарев. — Да там клейма ставить негде!

— Ты что?!

У Чена даже рот приоткрылся от удивления. А Шинкарев того и добивался. Надо немного «покачать» сознание китайца. Для дальнейшего разговора.

— Что говоришь-то?! — переспросил тот, выводя машину на шоссе. В голосе появилась тревога.

«Боится, что ночью их засек?»

— Целку из себя строит! — пренебрежительно бросил Шинкарев.

— Не дала? — Китаец мгновенно изменил тон, заговорил о Патриции столь же пренебрежительно. Явно стремился удержать контроль над беседой. Он слегка похлопал Андрея по колену: — Я же говорил, от нее не зависит.

— А от кого зависит?

— От Ши-фу.

Андрей это слышал. Но не от Чена. А теперь ему еще раз подтвердили, что Ши-фу контролирует его роман с Патрицией. По всей видимости, используя ее как приманку — то приближая к Андрею, то отдаляя. А зачем Ши-фу нужен он, Андрей Николаевич Шинкарев?

— Интересный у вас Ши-фу, — заметил Шинкарев после некоторого молчания. — Крысой командует. Даже не знаю, хочу ли я с ним познакомиться.

— И он не знает, — спокойно произнес Чен. — Может быть, ты ему не нужен. А может, нужен.

— Скажите, какая честь... И кто будет решать?

— Как дела пойдут. — Китаец пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги. Гудя мощным дизелем, «Хаммер» разгонялся перед подъемом. На закатном небе вновь громоздились тучи.

Глава десятая

— Кстати, как моя посылка? Ты передал? — спросил Андрей, промолчав минут сорок, пока машина поднималась на очередной перевал. Стемнело, водитель включил фары.

— Кстати, тебя ищет полиция. В аэропортах и на вокзалах.

— Почему?

— Одного ты у бара кастетом рубанул, помнишь? Помер он, бедняга.

«Вот уж точно говорят: «Бог создал вора, а черт — прокурора"»,

— А почему они вообще на нас насели?

— Боишься?

— При чем тут «боишься»?

— Дело не в тебе. Просто не повезло, что ты вышел на нас именно в тот момент. Ситуация заваривается круто, так что давят на всех.

— Кто давит?

— Странный вопрос. Враги. Плохие парни. Те, кто против нас.

— Пастухи? Боевики-мусульмане?

— Не только. Я же говорил, еще будет время объяснить.

«Ничего не скажешь — «мистер Джеймс Бонд Поневоле и миссия в Чучмекистане».

Снова ехали молча. В круглом пятне света от фар бежал навстречу асфальт. Андрей думал о Патриции,

вспоминая странную ночь и не менее странный день: загорелое тело в прозрачной морской воде, молодая женщина, трогающая заряженный автомат, а потом вскинувшая руки под дождем в саду камней. И чем больше он думал, тем яснее понимал, что он любит Патрицию, эту странную полуфранцуженку-полуамериканку, прежде одну из многих, встречавшихся ему на курьерских дорогах, а теперь единственную... Как сказано в умной книге, самая сильная страсть человека по отношению к другому человеку — заинтересованность. Заинтересованность в другом есть любовь, лишенная животного, коровьего тепла. Любовь, стало быть, есть заинтересованность, напитанная этим коровьим теплом.

При первом знакомстве, в стриптиз-баре, Крыса явно была в чем-то заинтересована. Потом заинтересованность как будто пропала, они были просто любовниками, встречавшимися, когда подворачивался случай. А сейчас и этого нет...

— Не знаю, что там у тебя в голове, — Чен бросил взгляд на Шинкарева, — но советую забыть все, кроме одного: скоро ты идешь в бой. Баб много, жизнь одна.

— Спасибо за совет.

«Ишь ты какой заботливый!»

— Не за что, — ухмыльнулся китаец. — А это что за дерьмо?!

Чен сбавил скорость. У обочины стоял автобус с выбитыми стеклами и многочисленными отверстиями в борту; дальше завалился в канаву маленький джип белого цвета, с красными крестами на дверцах. На асфальте темнели пятна засохшей крови. Впрочем, видно было плохо, да еще на ходу.

— Это машина Элизабет? — Андрей показал на джип.

— Откуда я знаю? — напряженно ответил Чен. — Тут много таких. Может, и не ее.

— Будем останавливаться?

— Больше нам делать нечего, как твою морду копам показывать!

— Тебе виднее.

Миновав скопление машин, озаряемое синими полицейскими мигалками, Чен снова увеличил скорость. Андрей спросил:

— Все-таки кто такая Элизабет?

— Черт ее знает. Вроде бы связана с Эм-Эм-Эм^[18]. Под местным «Крестом» кто только не ошивается.

— Как такую к вам занесло? Крыса пригласила?

— Крыса уже потом пригласила, на виллу. Элизабет сама к Ши-фу приехала, — пояснил Чен.

Коли слетаются стервятники из МММ, жди большой крови. Сначала они обеспечивают «правильную» картинку. Когда картинка исчерпывает себя, начинается такое, что никому видеть нельзя. А стервятники летят в другое место. Но почему американка приехала к китайскому Мастеру, как пить дать связанному с какой-нибудь триадой, хоть плохонькой?

Чен еще некоторое время вел «Хаммере» по шоссе, затем свернул на темную ухабистую дорогу. Широкие колеса заскользили по мокрой глине, с плеском въезжая в глубокие лужи. Ветки скребли по крыше, проползали по боковым стеклам.

— «Хаммер» хорошая машина? — спросил Шинкарев.

— Для чего?

— Для боевого патрулирования, конечно.

— На шоссе хорошая. А на таких дорогах подвеска летит. Как у вашей «Лады».

— Шаровая?

— Точно.

Послышались отдаленные выстрелы: ухнула гаубица, раскатилась очередь крупнокалиберного пулемета. Чен свернул с дороги, остановил машину: