курьер.ru
Шрифт:
— От ужина не откажусь.
— Вот это правильно.
Не пожрать и не выспаться всегда успеешь, говорят в армии. Андрей эту истину хорошо усвоил в Карабахе. Они подошли к большому грузовику, разрисованному желто-зелеными пятнами и затянутому маскировочной сеткой. От остывающей машины тянуло теплом дневной работы, запахами резины, масла, дизельного топлива. Из кабины показался Джекки — невысокий, крепкий китаец в хаки.
— Здорово, Джекки, это Эндрю. Выдай ему, что положено. А ты, Эндрю, видишь ту машину? — Чен показал куда-то в темноту. —
— Хай, Джекки! — протянул руку Шинкарев.
— Хай, Эндрю, давай за мной.
Китаец, обойдя грузовик и включив фонарик, полез в темноту кузова. Оттуда вылетела жестяная коробка с сухпаем, шесть банок «кока-колы», сцепленных полосками пластика, бутыль питьевой воды, свернутая палатка и спальник. Затем Джекки снова высунулся и, прикинув на глаз размеры Андрея, вытащил камуфляжную форму, высокие ботинки и, наконец, спрыгнул на землю, прихватив еще фонарик и аптечку.
— Кажется, все. Сухой паек на сегодня, завтра получишь еще. Форму и ботинки примерь сейчас, можешь поменять. Палатку поставь выше по ручью, там сухо. Воду из ручья не пей, даже кипяченую. Потом сдашь вещи мне — если жив останешься. Распишись вот здесь.
Андрей надел «пятно». Привыкая к обмундированию, подвигал плечами, притопнул ногой в новом ботинке. Комбинезон из гортекса[20] приятно облегал тело, возвращая подзабытое ощущение экстремального комфорта.
— Палатка на меня одного? — спросил он Джекки.
— А ты что, с бабой?
— Да нет, просто не привык. В российской армии как-то не принято.
— Знаю. У русских это называется «колхоз». Ботинки не жмут? Тогда иди, устраивайся. Оружие тебе выдаст капитан, если сочтет нужным.
Поставив палатку на небольшом пригорке над ручьем, неслышно вытекающим из джунглей, Андрей забросил в нее вещи и направился к фургону, боковые части которого были выдвинуты в стороны и установлены на опорах. Поднявшись по лесенке, он попал в столовую. В помещении, выкрашенном светло-серой краской, стояла раздаточная стойка, перед ней — несколько столов. За одним сидел Чен, распаковывая какой-то тюк.
— А-а-а, явился... — приветствовал он Андрея и показал на тюк. — Твое: винтарь, пять магазинов, гранаты, нож, бронежилет и шлем. Прикинь, подходит?
Надев американский броник с кевларовым покрытием — легкий, всего трехкилограммовый, — Шинкарев подкинул в руке тяжелую штурмовую винтовку М16 с подствольным гранатометом. Ему нравилось это оружие. Уступая «калашу» в скорострельности и емкости магазина, она стреляла дальше и точнее, что в условиях горных джунглей было более важным. И еще более важным было некое приятное чувство, возникающее при обращении с этой винтовкой, — как выражаются профессионалы, из нее «вкусно стрелять». Магазины и алюминиевые осколочные гранаты Андрей разложил по карманам распределительного жилета, застегнул ремень шлема, спустив его на спину.
«Да будет целью солдатской амбиции точная пригонка амуниции». Все он же, К. Прутков.
— Ну как? —
— Нормально.
— Раз нормально, давай ужинать.
На ужин давали рис со свининой, приправленный тушеными овощами; на десерт — бутылка холодной минеральной воды, бананы.
— Вот какое дело, Эндрю, — начал Чен, утолив первый голод. — В ближайшее время назначена атака на перевал, занятый мусульманами. Ключевую роль будут играть два батальона — Первый и Второй ударно-штурмовые.
— То есть китайский и русский?
— Именно. Действовать они должны с разных сторон, но скоординированно, а в определенное время и в определенном месте — встретиться. Понятно?
— Чего тут не понять?
— Хорошо. Для взаимодействия подразделений в бою, как ты знаешь... ты кто, кстати, по званию?
— Капитан.
— Основная воинская специальность?
— Танкист. Только опыта маловато.
— Неважно. Так вот, для взаимодействия в бою используется связь, на которой работают офицеры, хорошо понимающие друг друга и ситуацию в целом. С нашей стороны такой офицер — я. У русских до последнего момента подходящего человека не было. Но теперь он появился.
— То есть я?
— То есть ты. И права на отказ у тебя нет.
«Не спрашивай, какой там редут, а иди, куда поведут!» Не в бровь, а в глаз бьет мыслитель — только искры сыпятся.
И все-таки.
— А почему это — нет? Вот возьму, да откажусь. Я не «дикий гусь», контрактов с вами не подписывал.
— Положение серьезное, Эндрю, почти критическое. В таких условиях возиться с тобой нет ни времени, ни возможностей. А знаешь ты много. Поверь, специально тебя никто не подставлял, так что-либо ты действуешь с нами, либо — сам понимаешь...
«Закон — тайга! Вот так и кончится курьерская дорожка. А с другой стороны, можно и поторговаться, в такой-то ситуации. Скажем, по поводу Крысы. Только не сейчас».
— Ну что, вопросы есть? — спросил Чен.
— Нет вопросов, товарищ капитан...
— Господин капитан. Да ты ешь, ешь! Вкусно?
— Неплохо, — похвалил Шинкарев. — Про отказ-то я понял. Но тогда хотелось бы пораньше попасть в батальон, познакомиться с командиром и вообще. Кто там командир?
— Командир русский, точнее... не знаю, сам разберешься. Офицер он храбрый и грамотный. Скажи, ты хорошо выспался? Никто тебя не беспокоил? — при этом Чен внимательно посмотрел в глаза Андрею.
— Хорошо, — пожал плечами тот. — А почему ты спрашиваешь?
— Потому, что этой ночью тебе спать не придется. Забирай ствол и пошли.
Внезапно фургон вздрогнул. Недалеко стали бить минометы, отрывисто и сухо. Снаружи стрельба слышалась яснее, работали тяжелые гаубицы. Андрей напряженно вслушался: похоже, работали 155-миллиметровые американские самоходки М109. За лесом вспыхивали яркие полосы реактивных снарядов, уходившие в сторону темной горы. Высоко на склоне разгорелось пламя, на его фоне замелькали крошечные силуэты деревьев.