Куприян
Шрифт:
— Кто? — хмуро спросил Куприян.
— Палашка, чай, солдатка… ее дело. Так ты, говорю, опасайся…
Куприян почесал затылок.
— А ну его к чертям в болото! Не дюже испугался, — сказал он и пошел вдоль улицы.
Гунявый долго смотрел ему вслед своими маленькими острыми глазками из-под седых нависших бровей. Потом вздохнул, почесал грудь и пошел к сараю, где сбивал бочку.
Куприян шел посвистывая и думал, что надо сделать так, чтобы его заметили в волостном правлении. Когда он вышел на площадь
— А, Куприян Васильевич, наше вам! — сказал он, весело скаля зубы.
— Здорово, — ответил Куприян и остановился.
— За чьими лошадками пожаловали? — спросил Семен.
— Твоей не возьму, — насмешливо возразил Куприян.
У Семена, пьяницы и пустого, ленивого мужика, была самая плохая и старая на селе лошадь.
Семен засмеялся.
— Ну и то ладно! — сказал он. — Ты бы у старшины посмотрел: ха-арошую тройку купил!
— Поглядим, — хладнокровно проговорил Куприян и пошел дальше, заметив движение в окнах волостного правления.
Попадавшиеся ему навстречу мужики угрюмо отворачивались и что-то бурчали. Куприян поглядывал на них с усмешкой и скоро вышел в поле.
VIII
Тройка земских круглых и сытых лошадок выехала из лесу от станции и, всползши на гору, бойко покатила к Дерновому.
На козлах сидел ямщик, парень лет девятнадцати, с совершенно круглой рожей, веселый, курносый, с большими, толстыми губами. В бричке поместились старшина. Головченко и урядник, коренастый пожилой человек, с большой бородой, в порыжевшей полицейской форме, с шашкой через плечо.
Старшина изрядно выпил на станции, а потому был весел и умильно поглядывал вокруг; нос у него покраснел и глаза замаслились; он был в разговорчивом настроении, как всегда, когда был пьян. Урядник тоже был под хмельком, но держался с достоинством.
Таратайка подпрыгивала по ухабам, лошади помахивали подвязанными хвостами. Ямщик посвистывал, помахивая локтями, и поглядывал по сторонам.
— Вот, изволите видеть, Максим Иванович, — говорил урядник, когда тройка выехала на гору, — какие требования предъявляет нам начальство. Взять и словить конокрадов!.. А как их словить, когда я на пятьдесят верст один чин полиции…
— Словим, — уверенно возразил старшина. Да, как же, дожидайтесь! Отчего не словить? Словить можно…
— Черта мы словим, когда я не знаю, как и за дело взяться-то, сумрачно отозвался урядник, — я ведь, собственно, больше по торговой части имею способности, а не конокрадов ловить. Как их ловить? На всю округу первые разбойники… Кого будем расспрашивать, ежели…
— Кого? А прохожих!
Старшина сказал это совершенно случайно, просто потому, что впереди на дороге, мимо дерновских мельниц, уныло торчавших на
— А, это Иван Семенович идет, — заметил урядник.
Старшина стал всматриваться.
— Учитель, дяденька, — звонко подтвердил ямщик. Дерновский учитель Иван Семенович, страстный охотник, одевался по-русски.
— Он самый, — согласился старшина.
Тройка, позвякивая бубенчиками, катила дальше, догоняя прохожего, а урядник возвратился к интересующему его вопросу:
— Опять же, как его словить? Облаву нужно, а какая облава, ежели все мужики коли Куприяну не приятели, так боятся его хуже черта.
— Да, уж это так, — подтвердил старшина. — Кому охота с ним связываться: ему, бродяге, ничего, а коли ежели он красного петуха…
— Ну вот, — с досадой крикнул урядник, — лови его, ежели сам старшина от него наутек — первый…
Старшина обиделся.
— Ну, это дело очень темное: кто из нас наутек, значит.
Урядник спохватился, что обидел старшину.
— Нет, я не то чтобы… а конечно… Вот эти олухи, чай, все прыснут во все стороны! — ткнул он пальцем в спину ямщика.
Тот обернул к уряднику свое курносое круглое лицо и, скаля зубы, сказал:
— Чаво? Не…
— Убежишь, ежели Куприян, примерно, встретится? — пошутил старшина.
— Я нет… чаво?
— А ежели он из ружья?
— Ну что ж… это — ничаво!
В это время старшина взял шапку и замахал ею по воздуху, крича:
— Иван Семенович, наше вам!
Прохожий, не поворачиваясь, приподнял шапку.
— Вы откелева? — спросил старшина. Прохожий неопределенно махнул рукой.
— В лес, чай, ходили? Охотиться изволите все? — спросил в свою очередь урядник.
Ямщик весело осклабился, почесал затылок и повернулся к старшине:
— Дяденька, этта Куприян.
— Чаво? — спросил, не расслышав, старшина.
— Куприян этта, — весело повторил ямщик.
Тройка уже обогнала прохожего.
— Что ты врешь… — начал было старшина.
Урядник побледнел.
— Револь… верт… тут… — заплетающимся языком забормотал он, шаря рукой под сиденьем.
Старшина сразу протрезвел.
— Гони ты! — толкнул он ямщика.
Ямщик удивился и, придержав лошадей, весело спросил:
— А ловить не будете?
Урядник спохватился.
— Позвольте, Максим Иванович… это ежели… того… Куприян, то… Может, не он?
— Ен самый, — уверенно возразил ямщик и, поворачиваясь назад, крикнул: — Куприян, а, Купря!..
— Чего тебе? — спросил Куприян.
Он давно уже заметил едущих старшину и урядника и сначала хотел было спрятаться, но потом что-то нашло на него, и ему захотелось покуражиться. Он только повернул и пошел опять к селу. Ямщик осклабился во весь рот.
— А мы тебя ищем! — сообщил он, совсем останавливая лошадей.