Купидон

Гусев Александр

– Мне это неизвестно. Я уйду от разговоров. Не соблазняй меня, ни ты отец, ни ты, купидон.

Миша встал и лавка, прогнувшись, выпрямилась обратно со скрипом. Он задел стол и тот почти опрокинулся. А головой, действительно, ударился об люстру. Когда он шел, то доски пола не скрипели, а трещали.

– Я вижу, что и она ему не безразлична – Диана, – сказал Дионис.

– Диана? Фея? дочь Ипполиты?

– Она.

– Но я не пойму, действительно, зачем ты его соблазняешь? Ведь ты сам наслал на него

это проклятье. Теперь ему нельзя любить.

– Любить он может. Ему нельзя лишь целовать. Проблемы в этом я не вижу. Да и медведем быть не так уж плохо. Но как сказал ты? Проклятье? Хотя, возможно, дар и проклятье, суть – одно и то же. Ах, Пак, ты – купидон. Меня поймешь ты точно. Какая страсть в нем. Ты ощущаешь? Наружу рвется эта страсть. И как он сдерживает сам себя. Он так натянут, как натянута тетива моего лука. Что же будет, когда я эту тетиву отпущу? Я сам не в силах сдерживаться. Я не сдержался и создал его. Но что же будет, когда и он не в силах будет больше сдерживаться? Что будет, когда поддастся страсти?

– Ты безумец, Дионис.

– Да ты и сам в плену страстей, ты купидон!

– Ты так считаешь?

– А ты бы, что предпочел?

– Стал бы я сдерживаться, или поддался бы страсти?

– Да, говори же!

– Я бы не смог сдержаться. Я бы поддался страсти.

– И ты такой же, как и я. Но он другой, медведь мой. Этим он мне интересен. За это я его люблю.

– Так что Диана?

– Влюблена. И страсть ее так велика, что наш медведь не устоит. Я уверен. Да что я говорю? Вон там она сидит. Сходи и лично будешь в курсе.

***

Я подошел к столику, где сидела Диана.

– А вот и песик Оберона, – раздраженно сказала Ипполита.

– Прости нашу мать, Пак,– сказала Диана, – нам с сестрой очень нужно с тобой поговорить. Мама, прошу тебя, позволь, чтобы Пак присоединился к нам.

Ипполита махнула рукой.

Да, не самый теплый прием, и не удивительно.

Оберон правит эльфами и феями, но для леса наступили темные времена. Феи отказываются признавать его власть и ведут междоусобные войны с эльфами. Ипполита – королева фей, непризнанная эльфами.

Но почему она здесь? Это не случайно. Встреча в трактире – это еще один повод обсудить с Обероном зоны влияния.

Почему так мирно? Эльфы не любят воевать, больше всего они любят пить вино. Феи не отличаются от них. Да, случаются бои, и кровопролития, бывает, не избежать. Но даже самые серьезные вопросы, такие как деньги и власть, эльфы и феи привыкли решать с помощью интриг, с помощью хитрости.

– Будь я королевой эльфов, ты бы передо мной стал вилять хвостом? – бросила Ипполита.

Кажется, что она не рада моему присутствию, но это не так. Она лишь хочет разузнать секреты.

– Признаюсь – Оберону

я рад служить. Но будь ты королевой эльфов, служил бы я тебе, хотя мне этого и не хотелось бы.

Что ж, я тоже острый на язык. Ипполита закусила губу и отвернула голову, скрестив руки на груди.

Ипполита, как всегда, горяча, как пламень костра:

Короткие красные волосы, взъерошенные и торчащие – языки пламени.

Красное слитное трико – пожар.

За спиной подрагивали большие, розовые, прозрачные крылышки – стрекоза.

Огромные глаза с красной радужкой, в которых горит красный огонек – раскаленные угли.

Маленькое личико, с маленьким носиком и круглыми щечками – фея.

Все феи выглядят как маленькие дети. Даже если фея живет уже тысячу лет.

Прислонившись к скамье стоит арбалет. Арбалет по размеру, наверное, в половину роста Ипполиты. Она нарочно взяла свое оружие, чтобы показать всем вокруг, что она ведет войну.

Для вида?

Нет, Ипполита умеет обращаться с арбалетом. И хотя он весит больше, чем дубовый стол, за которым мы сидим, Ипполита обладает магической силой, чтобы держать его в руках.

– Купидон, а ты мог бы выстрелить сперва в Мишу, а потом в меня? – спросила Диана, без церемоний.

– Об этом ты хотела поговорить? Так значит все эти слухи, все правда?

– Не знала, что уж ходят слухи обо мне.

– Для всех уж не секрет, что ты в него влюбилась по уши.

– Ах, купидон, вогнали в краску вы меня. Но что же до медведя – меня совсем не замечает он. Так что же, исполнишь просьбу?

– Боюсь, что в этом смысла мало. Уже страдает от любви к тебе он.

– Как ты это понял?

– Уж мне поверь, я купидон. И стрел моих ты пожалей, их мало.

– Но почему же сторонится он меня? Как будто я – обжигающий огонь?

– Ты не огонь, скорее – бурный водопад.

Светлые волосы спадают на пол в вихре волнистых локонов – не водопад ли?

Большие голубые глаза, блестят от слез – светлые озера.

Лицо как у дитя, которое резвится в брызгах.

Фигура, как у девочки, без форм – как у воды.

Прямое голубое платье, накидка из прозрачной голубой вуали – как пена, а может быть, как дождь… До пола… Как может это платье пятнаться о грязный деревянный пол?

За спиной порхают большие синие крылышки – бабочка.

А на коленях у нее лежит маленький круглый синий щит – блеск метала.

Этим щитом можно защититься разве что от мухи, но не от медведя.

Нет – этот щит способен создавать магическое поле, стену, которая крепче камня, гранитной скалы.

– Пак, ты уснул?

– Прости, задумался о водопадах. Тебя обходит стороной Миша. Стоит ему лишь прикоснуться к твоим устам, как станет он медведем. На нем проклятье. И снять его никто не в силах.