Купидон с топором
Шрифт:
— Спокойной ночи, Илья.
— И вам спокойной, Ксения.
Глава 38
Иду к спальне, а сам боюсь увидеть пустую постель. Дожили. Открываю дверь и, к счастью, застаю Аню лицом в подушке, лежащую на кровати. Слава тебе, Господи.
— У тебя действительно так болит голова, что ты свалила, оставив меня наедине со своими родителями?
— Нет, — поворачивается ко мне, демонстрируя абсолютно злое выражение лица. — У меня болит не голова, а попа.
— Да что
— Не смешно! Меня мама избила ремнем по заднице! Мама! Да она в жизни меня не била, я думала, что получу ремня от папы, да от тебя в конце концов, а получила от нее. Это кошмар!
— Прям таки избила?!
— Ну не избила, но отхлестала несколько раз! Это удар по моему самолюбию, неужели ты не понимаешь? Посмотри на мои булки! — Аня привстает с кровати и поворачиваясь ко мне задницей, спускает трусы. — Видишь?!
— Ну немного красная попа. Хочешь я тебе ее мазью намажу?
— Намажь, а потом целуй, раз секса в этом доме не видать.
— Аня…
— Ну что Аня? Я что, так много прошу? Я можно сказать тебя полжизни ждала, чего такого-то? Ёжки-матрешки, я ж не святая, книжными любовными романами уже сыта не буду. Блин, — оседает на кровать. — Все не так, а как подумаю, что ремня дала мне мама, так вообще колбасит.
— Хорошо, я понял-все плохо. Только не ной, пожалуйста, у меня от сегодняшнего дня реально трещит глава.
— Тогда раздевайся, мажь мне попу и делай со мной приятные вещи, она сразу пройдет.
— Приятные для кого? — скидывая рубашку, интересуюсь я, а у самого в штанах все трещит от Аниной обнаженной задницы. Ну что за нахальная девчонка?!
— Для меня, конечно. Ты в свои тридцать три наверняка уже получил свою долю приятного с шестью особами. Мажь мои прекрасно-красные булочки, пока я тебе буду жаловаться, — приподнимается на кровати и стягивает с себя платье. Кидает его на пол и ложится на кровать попой к верху. — К сожалению, вынуждена признать, что тебе придется держать хотину в трусах. Стены у тебя фиговые, да и мне кажется, папа стоит под дверью.
— Все сказала? — стягиваю с себя штаны и ложусь в кровать.
— Ты чего?! А попа?
— Сама пройдет.
— Ну, Илья! Хотя бы поцелуй. Да ты мне просто обязан! — вскакивает с кровати, напрочь позабыв о беспокоящей ее заднице. — Мама сказала, что место моего пребывания сообщила некая София. Догадываешься кто это? — ну, кто бы сомневался, просто так она явно бы не уехала.
— Боюсь, что да.
— Твоя бабка нам все испортила. Все!
— Малыш, я очень устал. Уже ничего не изменить. Давай просто ляжем спать, а завтра ты пожалуешься на все, что хочешь.
— А булки-то погладишь сегодня?
— Поглажу. Плюхайся в кровать.
— Ладно, но пожалуюсь я сегодня. Купидонов?
— Чего?
— Спасибо тебе за то, что ты такой хороший.
— Кажется ты как-то говорила, что я гад.
— Самый лучший гад.
***
Ровно два дня мои родители
— Подай, пожалуйста, молоток, — доносится голос Ильи, который тут же выводит меня из моих раздумий.
— Конечно, Илья Купидонович, держите, — наклоняюсь к стулу, демонстрируя попу, обтянутую коротеньким летним платьем, и беру в руки молоток. — А ты знаешь, что стучать до девяти утра дурной тон?
— А ты знаешь, что святить задницей и грудью в любое время суток еще более дурной тон?
— По-моему, закона, который запрещает носить такие вещи-нет.
— Вот ты паскуденыш!
— Паскуденыш?! За что? — наигранно удивляюсь я, прикладывая руку к груди.
— Хотел бы назвать паскудой, да не хочу последствий. На кой хрен ты меня дразнишь? — зло цедит Илья.
— Я? Да ни за что. Мне больше нравится быть малышом или моей девочкой, ну твоей в смысле.
— Паскуденыш и ничего другого. Уйди с глаз долой, неужели не понимаешь, что я держусь из последних сил. И вообще, что с тобой такое? Прожила же ты как-то двадцать один год без секса, проживешь еще пару дней.
— Ну вот после того, как моя Хуанита познала твоего Хуана Педро, у меня возникла потребность в сексе. Нет, нет, не подумай, исключительно с тобой.
— Я тебя просил без этих дурацких кличек.
— Ой, да подумаешь, член изменила на что-то более приятное слуху.
— Последний раз говорю, прекрати меня дразнить и надевать такие шорты, юбки и прочую хрень.
— Видимо не судьба мне познать радость от секса, хотя может проблема не во мне, а в тебе, а я тут переживаю, — понимаю, что в очередной раз играю с огнем, но сдержанный и донельзя правильный Илья меня выводит из себя. — Ладно, ладно, я не буду тебе мешать ремонтировать комнату. Хотя знаешь, папа с мамой все же собираются на озеро с Матвеем. По крайней мере, вечером мама меня в этом уверяла, так что…
— Уверена?
— Точно тебе говорю. Вот пойдем и узнаем, они должны уже встать. И если уедут, то ту прям сам Бог велел шуметь. Не молотком, конечно.
— Доиграешься, Аня.
— Не каркай.
***
— Мам, а ты уверена, что вы хотите на озеро? Там нет голубой водицы, белоснежного песочка и шезлонга.
— Да мне плевать. Пока твой папа будет играть с Матвеем во что-то там с мячом, я лягу на вот этот чудный надувной матрасик, который Илья дал мне в пользование. Спасибо, кстати, — кивает в сторону Купидонова. — И после того, как Сережа мне его накачает, знаешь, что я сделаю?