Купидон с топором

Юнина Наталья

Мы… Интересно, что такое «мы» в нашей ситуации? Здраво мыслить после такого позора просто не получается. Я даже пропустила момент, как на капоте оказалась аптечка и рядом стоящий Илья. Подумать только, еще утром Купидонов был настроен на что-то значительно большее, чем обыкновенный флирт, уж это могла бы и школьница понять, а сейчас, больно закусив свою нижнюю губу, я смотрю на сосредоточенное лицо Ильи, который достает из моего лобка клеща и понимаю, что все. Какой тут к черту даже флирт? Это конец всему… Как я теперь посмотрю ему в глаза,

не говоря уже о другом? А он? Ну кто захочет иметь дело с такой недотепой?

— Все, готово, любительница приключений на свою прекрасную задницу, и как оказалось не только на нее, — с еле скрываемой улыбкой, произносит Илья. — Клеща проверять не будем, к тому же ты у нас привитая. И больше не писай в кусты, — прикладывая маленький кусок марли к месту укуса, и тут же захлопывая мой позор, произносит Илья.

— К счастью, я не обладатель пипирки, так что писать стоя я еще не научилась.

— О! Вижу ожила Анна Стрельничиховна, ну слава Богу. Добро пожаловать. Сит даун плиз в автомобиль, — открывает заднюю дверь, жестом приглашая меня на сиденье. — Руки могу привязать, если сильно невмоготу и хочется почесать.

— Чеши уже забирать Матвея с вещами.

— Чешу.

И ведь почесал. Так что через пару минут авто заполнили собаки и огорченный Матвей. Да, вот так я умею портить жизнь не только себе, но и другим. А через полчаса я вновь почувствовала себя ребенком, когда Илья как надзиратель следил за тем, чтобы я приняла душ, чтобы смыть с себя остатки ненавистного растения, благо стоял за пределами душевой кабины, а потом в очередной раз дал мазь. К счастью, не с какими-нибудь слизняками.

Глава 21

Сутки… ровно сутки я сижу словно узница в комнате, но что самое удивительное, я сотни раз порывалась уехать и десятки раз скидывала звонки папе перед самым дозвоном, но так и не решилась покинуть это место. Я не знаю на что я надеюсь, тем более, с учетом того, что попадаться Илье на глаза я не желаю. Он, в отличие от меня, с каким-то упорством пытается сделать наоборот и вот сейчас в очередной раз, я слышу стук в дверь, и на мое «болит голова», Илья все же заходит внутрь, и я тут же как самый настоящий ребенок натягиваю на лицо простыню.

— Ань, ну может быть хватит вести себя как ребенок? Подумаешь, клещ в интимном месте, да крапивой обожглась. Ну с кем не бывало?

— Лучше спроси с кем бывало. Уйди, пожалуйста.

— Ты сутки из комнаты не выходишь.

— Не волнуйся, я выхожу в туалет, и больше на траву не писаю, исключительно в элитный гроб.

Илья шумно выдыхает, а мне еще больше становится тошно от самой себя. Понимаю, что веду себя как маленький капризный ребенок, а поделать ничего не могу. Стыдоба, как вспомню, так вздрогну. Господи, ну где же я так нагрешила?

— Ань, — спускает простыню с моего лица, а я только сильнее зажмуриваю глаза. — Ну, пожалуйста, заканчивай дуться, — кладет палец на кончик

моего носа и начинает самым настоящим образом по нему стучать. — Слушай, у тебя нос кривой, — тут же открываю глаза, рассматривая самую что ни на есть Купидоновскую улыбку.

— У меня идеально ровный нос, твоя попытка меня отвлечь не удалась.

— Ну как же не удалась, ты открыла глаза.

— Слушай, уйди, а? Понимаю, что это твой дом, но дай мне самостоятельно пережить это горе.

Вместо того, чтобы уйти, Илья заливается смехом. Скотина, смешно ему.

— Я не уйду, — сквозь смех произносит он, теребя меня за плечо. — Предлагаю забыть тебе об этом «горе» и заняться чем-нибудь другим. Если тебе станет легче, то в свою очередь скажу, что я тоже не избежал этой участи.

— У тебя тоже был клещ на том самом месте? — воодушевленно спрашиваю я, садясь на кровать.

— Ну почти. Он был в еще более интимном.

— Супер. Только сейчас у тебя его там нет, стало быть, не считается.

— Ну и что ты предлагаешь?

— Сними штаны и пока не найдешь клеща и не подцепишь его на своего Хуано Педро, сюда не возвращайся.

— Будем считать, что я оценил твою изобретательность и креативность в человеческих отчествах и именах для члена, но искать клеща и цеплять его на себя, я не намерен.

— Тогда уйди. Не надо мне мозолить глаза, неужели ты не понимаешь, что мне от этого только хуже.

— Ты серьезно? — его улыбка тут же сменяется на недоумение.

— Вполне. Пока мы не сравняем счет по позору или хотя бы я не забуду свое крапивное и лобково-клещевое фиаско, не подходи ко мне.

— Слушай, ты точно ненормальная.

Илья резко встает с кровати и принимается расстегивать молнию на джинсах. Затем неожиданно останавливается и подходит к столику у окна. Открывает верхний ящик, достает оттуда какую-то маленькую коробочку и поворачивается ко мне. Медленно идет к кровати, на ходу стягивает джинсы, демонстрируя голубые труселя и буквально пихает в мою руку коробочку.

— Тут два варианта, на клеща я не согласен, да и светить яйцами по всей округе в поисках паукообразного тоже нет желания. Так что, либо ты сама вставляешь мне канцелярскую кнопку в задницу, в член все же не дам, либо я сам на нее сажусь, а дальше ты копаешься у меня в ягодицах, вынимаешь кнопку и обрабатываешь мой зад. Выбирай, пока я оголяюсь.

Илья берется за резинку трусов и принимается их стягивать. Я тут же зажмуриваю глаза, прикрывая лицо ладонями.

— Изыди! Только посмей это сделать! Не буду я у тебя ковыряться ни в одном из мест.

— Не будешь?

— Не буду!

— А я все же настаиваю или мы просто обнуляем счет позора и забываем твое, как ты там сказала, лобково-клещевое фиаско.

— Обнуляем.

— Вот и славно, — чувствую, как проседает кровать, и Илья садится рядом со мной. Открываю глаза, наблюдая Купидонова все же в белье. И на том спасибо. — Мазь помогла?