Купидон с топором

Юнина Наталья

— Аня! — слышу, как где-то сзади доносится голос Ильи, и я сразу же, не пойми зачем, зажмуриваю глаза.

— Папа, я случайно, у меня нога соскользнула.

— Замолчи или я прибью тебя сейчас к чертовой матери! — чувствую, как Илья наклоняется ко мне и прикасается ладонью к моей щеке.

— Папа, а что с Аней?

— Ты ее убил, вот что!

— Не дождешься, — открываю глаза и тут же тянусь рукой к голове.

— Слава Богу, — это что, я сейчас действительно увидела в глазах Ильи беспокойство и одновременно облегчение? — Матвей, быстро принеси мне ключи от машины. Они на полке у входа. Чего ты стоишь и сопли здесь пускаешь? Давай живо! — указывает рукой на дом, а сам поднимает меня на руки. Трам-пам-пам,

а может со мной будет и не все так «в порядке». Илья начинает копошиться рукой в моих волосах, ища по всей видимости следы пробитой головы, а вот фиг тебе. Ой, покопошись еще, как приятно-то. — Голова сильно болит?

— Голова терпимо, а вот нога сильно.

— Нога? — удивленно спрашивает Илья, хмуря брови.

— Да, я лодыжку повредила, когда ловила Матвея, — да, да, гореть мне в аду.

— Ладно, на месте разберемся. Съездим сейчас в частную клинику и там посмотрим.

— Ой, может не надо? Я сама знаю, что делать.

— Ты совсем что ли шиза? — смотрит на меня, прожигая своими глазами. Странное дело, никогда не обращала внимания на их цвет. То ли зеленые, то ли серые, а может и голубые. А может у меня и вправду что-то не то с головой. Какой это блин цвет?! — Прием, Аня! — щелкает пальцами перед моими глазами.

— Что?

— Ничего. Точно голову повредила.

— Нет, я просто рассматривала твои глаза.

— Ну заметно, что рассматривала. Вид у тебя придурковатый, словно девочка подросток рассматривает своего кумира.

— Мечтай. Я рассматривала у тебя бельмо в глазу.

— Бельмо?

— Ага. Это помутнение роговой оболочки глаза. А знаешь какая самая частая причина его появления?

— Нет.

— Травма глаза.

— Ты ошиблась, у меня нет травмы глаза.

— Не ошиблась. Я забыла сказать, что я вижу в будущем бельмо в одном из твоих глаз от удара моей руки, если еще раз назовешь меня шизой. Так понятно?

— Вполне. И вероятнее всего, ты права, с головой у тебя все в порядке. Ну на конец-то, — восклицает Илья, глядя на подбегающего Матвея. — Давай к машине!

— Аня, прости меня, пожалуйста, я так больше не буду, честно-честно.

— Все нормально, Матвей, — на ходу бросаю я, обнимая за шею несущего меня Илью.

Итого мы имеем: вероятнее всего, здоровую голову и ногу. Если гипотетически предположить, что у меня легкое сотрясение, то я все равно смогу сесть за руль и укатить домой на желтопузике, а Купидонов мне только пинком под зад поможет. А вот если у меня будет ушиб лодыжки, тогда и на ручках скорее всего поносит, и ухаживать начнет. Да, определенно мне нужна ушибленная нога. Но ежкин-матрешкин, не ломать же ее. Еще и к врачу везет, блин.

— Тебе удобно? — уложив меня на заднее сиденье, интересуется Илья.

— Ага.

— Нога какая болит? — принимается расстегивать мои босоножки.

— Левая. А вообще неважно, Илья, я сама, — одергиваю его руку.

— Так ладно, держи подушку, подложи под ногу, хотя ты у нас сама все знаешь.

— Да, иди за руль.

Илья буквально запихивает на переднее сиденье плачущего Матвея и быстро садится сам.

— Матвей, не плачь, пожалуйста, ну все же нормально. Видишь, я почти в порядке.

— Точно?

— Да.

— Матвей, сядь прямо. Не выводи меня из себя еще больше, чем есть, — сказал, как отрезал Илья, набирая скорость. Матвей тут же отворачивается от меня и утыкается лбом в боковое стекло.

Можно было даже не смотреть на лицо Ильи, чтобы понять, что он зол. Руль сжимает так, словно кого-то душит. А проехав совсем немного в полнейшей тишине, мы резко останавливаемся и Купидонов быстро выходит из машины. Открывает дверь со стороны Матвея и, хватая его на руки, ведет в сторону какого-то дома. Вместо того, чтобы действительно думать о своей ноге и голове, я вскакиваю с места и утыкаюсь в окно. Наверняка это дом этой шмары. Интересно, она страшненькая

или нет? Оглянувшись по сторонам, решила все же выйти из машины и совсем чуть-чуть посмотреть на хозяйку дома. Аккуратно, стараясь не шуметь, выбралась наружу. Ой, лучше бы не смотрела, если это и есть та Катерина, то понятно почему Купидонов не сподобился ее осчастливить. Страшненькой ее назвать нельзя, но нос как будто два моих. С таким шнобелем бородача не покорить. Да и фигура тоже оставляет желать лучшего. Невооруженным взглядом видно, что ляжки у нее просто огромные. Если верх еще ничего, то низ просто ужасен, про одежду я вообще молчу. Светло-русые волосы убраны в какой-то старческий несуразный пучок. Подумаешь, Илья ей улыбается, так это явно по причине того, что кому-то надо втюхать Матвея. И все-таки все равно стерва, гляди и высидит мужика со временем. Хотя одно в ней точно хорошо-улыбка. Вполне себе искренняя и даже милая. Как только я замечаю, что они собираются прощаться, тут же резко разворачиваюсь обратно к машине и, мать моя женщина, спотыкаюсь на ровном месте, выворачивая ногу в несвойственное ей положение.

— Да что за… рррррр.

Где ж я так нагрешила?! Хватаюсь за ушибленную ногу, и понимаю, что вот-получи и распишись, Аня. Что заказывала, то и получила. Лучше бы сымитировала, ей Богу.

— Я не понял, что ты тут делаешь?! — Илья становится напротив меня, внимательно рассматривая мою ногу.

— Конечность разрабатываю.

— И все-таки ты дура, Аня.

— Сам дурак.

— Не понимаю, как ты дожила до двадцати одного года и до сих пор цела и невредимая. Пошли давай.

— А на руки?

— Чего?

— На руки ты меня взять не собираешься?

— Ты только что ногу разрабатывала.

— Я соврала. Я скакала на здоровой ноге, чтобы узреть бабу, к которой ты пихаешь своего сына.

— Ну точно шиза.

— Мне интересно с кем ты постоянно оставляешь бедного мальчика, — Илья лишь фыркает в ответ.

— Считай, что поверил. Давай больше без самодеятельности.

— Ага. Только на ручках, пожалуйста, до машины меня занеси.

— Тут три шага, не борзей, — открывает мне дверь заднего сиденья, но вместо того, чтобы сесть куда он мне предлагает, я скачу на одной ноге к переднему.

— Отойди, джентльмен хренов.

Илья пропускает меня вперед, а сам садится на свое место.

— Иногда мне кажется, что ты нереальная, Ань.

— В каком смысле?

— В прямом. Ты шмякнулась головой с приличной силой, но тут же скачешь подглядывать за незнакомой бабой, что это вообще такое?

— Любопытство.

— Ну и как? — выезжая со двора, интересуется Илья. — Утолила свое любопытство?

— Вполне. Сделала несколько выводов.

— Позволь узнать каких?

— У твоей Екатерины такого размера нос, что им можно спокойно вспахивать картофель. Ну а если наступит конец света, то с помощью ее ляжек можно продержаться месяц, другой. Только мне кажется, они будут горчить, надо их лучше промариновать, — Илья поворачивается ко мне, внимательно рассматривая мое лицо, а потом выдает то, чего я меньше всего ожидала.

— Интересные выводы, Анечка, — впервые называет меня так, еле сдерживая улыбку. — Только это не Катя, а ее старшая сестра. А у Кати все замечательно и с ляжками, и с носом.

— Ну главное, чтобы тебе нравилось, — отворачиваюсь к окну, в очередной раз понимая идиотизм всей этой ситуации.

Я с отбитой дважды головой, однозначно ушибленной ногой и обгоревшим телом совершенно точно двинулась крышей. Черт, я реально собиралась вывихнуть себе ногу, чтобы остаться у Ильи? Да что со мной происходит?! Пальцем щелкни, Стрельникова, и слетится рой этих козлов, да покраше будут, и помоложе, и побогаче, на кой черт мне сдался этот бородач? Поворачиваю голову, рассматриваю профиль Ильи и никак не могу найти ответ на свой вопрос. Ну что в нем может меня привлечь? Бред какой-то.