Купчиха

Стриковская Анна Артуровна

Запутанное дело, сложное и результат не очевиден, — подумала Виола. Одно ясно: время есть.

— Ты уж сообщи нам о результатах раньше, чем герцогу, — заметила она вслух, — чтобы мы с Гиной успели подготовиться. Вряд ли твой отец обрадуется, что его дочь служанка в доме городского мага. А вот если она будет компаньонкой в хорошем доме

В глазах Сильвана что-то мелькнуло: он понял.

— Ты молодец, я об этом не подумал, — сказал он, — Надо будет учесть, — он снова потянулся и стал подниматься со стула, — В общем, как только у меня появятся сведения, я тут же сообщу Гине. Да да, нет нет. Завтра это будет, послезавтра,

через полгода не знаю. Гарантий никаких дать не могу. Но как только так сразу. А уж она пусть решает как и когда появиться перед папашей. Если ты ей поможешь и примешь в этом участие с моей стороны возражений нет.

Когда Сильван скрылся за дверью, Виола приступила с расспросами к Регине.

— Гина, что это было? Он что, правда твой брат? Или это на вербе груши?

— Не знаю, — жалобно ответила женщина, — Всё может быть. От моей матушки всего можно было ожидать, и такого тоже. Вполне могла меня родить от маркиза, а он потом стал герцогом.

— Тебе это в радость? — не унималась Вилька.

— Не знаю, — снова затянула Регина, — Я боюсь. Это богатство, конечно, но чем придётся заплатить? Мало ли что придёт в голову этому герцогу. Я бы лучше с тобой осталась. Ты замуж выйдешь, я твоих деток нянчить стану.

— А что ж не послала этого Сильвана подальше? — спросила Виола и сама горестно рассмеялась.

Никогда и никого Регина бы не послала. Открытое противостояние не для неё. Она предпочтёт замотать неприятный вопрос, спустить на тормозах, но только не сказать "нет" в лицо.

А служанка тем временем быстро залепетала, стараясь донести до Виолы все подробности их первого разговора с Сильваном. Сделать это, не рассказав о поступке Либерия, не получалось. Как только Вилька услышала, что тот пытался опоить Гину, сразу забыла обо всём остальном.

— Так он же преступник! — завопила она, — Его властям сдать надо! Такой гнусный, растленный тип не должен учить студентов, мало ли каким гадостям он их научит.

— Тише, тише, — замахала руками Регина, — Ни в коем случае! Ты представляешь, что тогда поднимется? Он же вроде как приятель нашего хозяина! Нет, ты как хочешь, но господин Мельхиор человек достойный и такой гадости я ему не сделаю.

Виола в корне не была согласна с такой постановкой вопроса.

— Выходит, зло так и останется безнаказанным? — спросила она с вызовом.

— Боги накажут злодея, — с убеждением ответила Регина.

Её пассивная позиция раздражала Виолу, которая была убеждена, что богам надо помогать, но спорить и доказывать не хотелось. В конце концов это не её дело. К ней лично Либерий не приставал и опоить не пытался. В конце декады уедет и ни она, ни Регина его больше никогда не увидят. Пусть у студентов об этом голова болит: им у Либерия ещё учиться.

Служанка же раздумывала о другом, поэтому внезапно схватила Виолу за руку.

— Пообещай, — с мольбой проговорила она, — Пообещай, что то, что ты услышала от Сильвана, так между нами и останется. Пока это тайна. Даже своему Ули не говори. Даже господина Мельхиора в известность ставить не надо.

Виоле этого объяснять было не надо, она и сама сохранила бы тайну. Несвоевременная огласка могла всем дорого стоить. Её обрадовало, что и Гина это понимает.

— Не скажу, — пообещала она, — А Сильван не проговорится?

— Это он меня попросил молчать, — со вздохом призналась женщина, — Говорит: вдруг

все его предположения ложны? Тогда это какая-то статья закона. Распространение клеветы на знатного человека, подлог и я забыла что ещё.

Виола обняла подругу.

— Ты у меня самая хорошая, — сказала она ни к селу, ни к городу.

Глава 14

Мельхиор вышел из портала в Балинаре незадолго до полудня. Наконец-то! Настроение у него было приподнятое. Ещё час, может быть полтора и он увидит наконец Виолу. Он скучал по ней всё время, которое провёл в столице и рвался в Эдель, который не любил, именно потому, что там теперь она. Конечно, в доме сейчас чужие люди, но это неважно. Никто не помешает ему любоваться милым личиком и слушать, как она напевает, стряпая или пересчитывая бельё. Он клялся не приставать и держит слово, но никто не может запретить наслаждаться её присутствием в собственном доме.

Он возвращался домой на три дня раньше, чем заканчивались три декады практики студентов. Он вообще хотел прибыть во второй день декады, жаль, что не получилось, но особо расстраиваться не стоило. Ему скорее повезло. В университет вернулся его старый наставник, который питал к Мельхиору необъяснимую привязанность. Пришлось провести с ним четыре лишних дня, зато с его помощью удалось решить в свою пользу вопрос о последнем испытании.

Это была одна из несправедливостей жизни, на которую всегда жаловались маги-беженцы из империи. Им кроме диссертации и проверки уровня силы требовалось дополнительно сдавать экзамены и проходить испытания. Считалось, что имперцы недостаточно подготовлены теоретически, поэтому такая мера в отношении них необходимость. На самом деле эта была защита своих от конкуренции чужаков. Пройти эти кордоны на пути к желанному званию могли единицы и Мельхиор гордился, что оказался среди этих редких птичек. Остался последний экзамен и всё!.

Ректор наконец решился и назначил его на декаду перед праздником зимнего солнцестояния. Сразу после этого Мельхиор получит диплом магистра и самое ценное гражданство Валариэтана.

Кроме всех прочих благ оно давало возможность оставить место городского мага в любую минуту. Конечно, торопиться, отказываясь от всех благ, которые давала эта работа, не стоило. Оборудованный специально для мага дом, стабильная клиентура, стабильный доход всем этим не разбрасываются. Как только он решит уйти, всё это придётся оставить своему преемнику. Даже варенья и соленья, которые наготовила Виола, и те достанутся чужому магу. Но на них плевать с высокой горки. А вот на саму Виолу Если Теодор не вернётся и она останется до осени, то ему стоит доработать до конца срока. Будет время убедить девушку, что он для неё просто находка, а заодно поискать действительно хорошее место, не хвататься за что под руку попало.

На площади перед портальным залом его ждал Жером. Сам конюх восседал в шарабане, в который запряг Малыша, а повод Красотки примотал к передку экипажа. Увидев хозяина, отцепил ремешок и молча передал тому из рук в руки. Вид у него при этом был мрачно-торжественный как у распорядителя похорон. Обычно старый слуга был значительно более весел и словоохотлив. В груди у Мельхиора расползался холодок нехорошего предчувствия. Он зашвырнул свой саквояж в шарабан и спросил:

— Как дела, Жером?