Култи
Шрифт:
Я почувствовала укол вины за то, что никому ничего о нем не рассказала, но могу поклясться, что держала это при себе только потому, что не хотела именно такого внимания.
Были некоторые вещи, которые люди не могли понять, и, очевидно, это была одна из них.
Култи расцепил руки и наклонился вперед, упершись локтями в колени.
— Этот вопрос не возник бы, если бы не проблемы, происходящие со мной в данный момент. В этом нет ничего, что стоило бы нашего разговора. Она моя лучшая подруга…
Я краем глаза
Очевидно, он увидел выражение моего лица и не обратил внимания на то, что прямо сейчас я не чувствовала себя особенно дружелюбно настроенной.
— Ничто из того, что вы скажете, не изменит ситуацию. На этом и закончим эту историю. Если вам нужно что-то еще, позвоните моему менеджеру.
— Сал…
Я разрывалась между чувством паники, потому что они делали из этого слишком большое дело, и спором с собой о том, стоит ли за себя постоять.
— Это просто фотографии того, как мы садимся в его машину, — без энтузиазма возразила я, не зная, что же все-таки выбрать.
Я была хорошим игроком, одной из самых последовательных в команде, но правда заключалась в том, что все были заменяемы. Я не могла себе позволить вести себя как примадонна, но в то же время тихий голосок внутри моей головы хотел, чтобы я сказала этим людям — и под людьми я подразумеваю Кордеро — чтобы они отвалили на хрен.
— Мисс Касильяс, я думаю, вы ясно дали понять, что ваши навыки принятия решений ничего не значат... — начал разглагольствовать Кордеро.
Култи наклонился вперед, и я почувствовала, как мои глаза округлились от того, какую защищающую позу он принял.
— Я с уверенностью скажу вам прямо сейчас, что вы не хотите заканчивать эту фразу.
Гарднер кашлянул.
— Нет никаких причин для того, чтобы терять свое время и дальше. Я верю тебе, Сал. Если ты говоришь, что вы — друзья, значит, вы — друзья. Ты никогда не давала мне повода не доверять тебе. Я думаю, что мы все можем согласиться с тем, что хотим, чтобы этот сезон прошел гладко или, по крайней мере, более гладко, чем он идет.
— Это моя вина. Я возьму на себя ответственность за негативное внимание, но не позволю вам обвинять ее в том, что она подружилась со мной, — сказал Култи. — Сал не сделала ничего плохого.
— Не думаю, что вы понимаете. Это выглядит не очень хорошо, — быстро сказала Сиена, прежде чем кто-то прервал ее. — Как думаете, вы сможете… Я не знаю, мистер Култи, я просто подбрасываю вам идеи, о которых вы могли бы поговорить со своим менеджером, но… возможно, вы сделаете что-нибудь публично, чтобы отвлечь слухи от... этой... дружбы? Сходите на свидание?
Култи даже не колебался.
— Нет.
— Но…
—
Взгляд Сиены был отчаянным, когда она посмотрела мне в глаза.
— Сал, а ты? Не могла бы ты пойти на свидание? Выложить несколько фотографий...
— Нет.
Определенно, это ответила не я. Это почти сердито ответил Култи. Я позволила ему.
— Сал...
— Нет. — Это снова был Култи. — Абсолютно точно нет.
— Но…
— Перестаньте спрашивать, — отрезал Немец. — Я этого не сделаю, и она тоже.
— Я делала почти все, о чем вы меня когда-либо просили. Я не хочу этого делать, — осторожно объяснила я, пытаясь смягчить враждебность, исходящую от мужчины, сидящего рядом со мной.
Кордеро саркастично хохотнул.
Десять минут спустя я обнаружила Култи, ожидающего меня у двери кабинета Гарднера. Мистер Кордеро ушел первым, а Немец сразу же последовал за ним. Сиена осталась в кабинете, чтобы кое-что обсудить. Что еще это может быть, кроме меня или Немца?
— Тебе не о чем беспокоиться, — заверил меня Култи глубоким, сильным голосом.
Я почесала лоб, пытаясь отогнать разочарование, которое испытывала от только что закончившегося разговора. Неприятное ноющее чувство поселилось в моем животе. Это не устраивало меня, и, честно говоря, я действительно беспокоилась, что они попытаются найти что-нибудь, что можно использовать против меня. Я не была уверена, почему была такой пессимистичной, но чувствовала себя именно так.
Он толкнул меня локтем и приказал:
— Перестань волноваться.
Я моргнула и даже не подумала о том, чтобы убрать его локоть. Он назвал меня своим лучшим другом, я была благодарна ему за это... хотя он все еще был придурком.
— Я не могу, — прошептала я ему, когда мы подошли к лифту в офисном здании. — Кордеро не шутит. Он явно не мой поклонник.
Выражение лица Култи говорило, что мне нужно остыть и расслабиться.
— Он точно такой же, как любой генеральный менеджер в любой команде. Он думает, что он бог, но это не так. — Немец снова толкнул меня локтем. — Тебе не о чем беспокоиться.
Мой желудок и голова говорили об обратном. Нервы, казалось, начали разъедать мои внутренние органы.
— Я не хочу, чтобы меня продали, и не хочу, чтобы меня посадили на скамью запасных.
У меня не будет приступа паники. У меня не будет приступа паники.
Это не будет похоже на ситуацию в национальной команде. Я не сделала ничего плохого.
Я прижала руки к бедрам и сжала их, заставляя себя успокоиться.
— Сал. — Култи встал прямо передо мной. — Ничего с тобой не случится. Я не позволю им ничего сделать, понимаешь?
Мои колени начали дрожать так же, как они дрожали, когда я стояла перед камерой. О, Боже, меня сейчас стошнит. Где-то в промежутке последних двух минут я начала потеть.