Культ
Шрифт:
Меня обступили четверо.
Бесплотные тени, сквозь которые просвечивают звёзды. Вместо глаз — сквозные отверстия, чёрные щели. Вместо ртов — рваные дыры. Стебли травы свободно проникают в эти контуры, не встречая сопротивления.
Четверо обмениваются друг с другом мыслями.
Решают, как со мной поступить.
И веет от этих сущностей силой. Очень серьёзной силой. Внутри меня всколыхнулось нечто... Страх? Опасение? Я отвык от подобных эмоций.
Пытаюсь уловить чужие мысли.
Раскрываю рот, чтобы спросить.
Кто вы?
Откуда?
Чего
Тщетно. У меня нет рта. Я пребываю в этом слое Изнанки авансом. Мне милостиво разрешили здесь находиться. И когда ветер начинает гнать по бескрайней степи очередную серебристую волну, я просыпаюсь.
Глава 9. Особенности восточной дипломатии
— Когда? — спросил я.
— Завтра, — последовал ответ. — Решение уже принято.
Пётр Апраксин, руководитель моего финансового отдела, позвонил в девять утра. И весть, которую он принёс, была недоброй. Правительство Неома, с подачи глав старейших родов, решило снять лицензию с банка «Святослав», в котором хранилась треть наших сбережений. Я недостаточно крут, чтобы воспрепятствовать этому произволу. Марк даже слушать меня не станет — есть более приближенные тушки.
— Выводи всё.
— Правильно, — одобрил Петя. — А куда?
Я раздумывал недолго.
В «Святославе» сидел наш человек, один из меценатов культа, и долгое время его вовлечённость служила гарантией сохранности капитала. Понятно, что есть более надёжные структуры наподобие Банка Адамсов, ЕКБ или Северного банка. Вот только деньги любят тишину, и я хотел нечто... совсем неочевидное для каждого встречного. Часть наших активов упрятана в «Евроинвестгрупп», часть разбросана по швейцарскому UBS и габралтарскому GIB. Последний вариант особенно греет душу своей офшорностью.
— Переводи на Гибралтар.
— Уверен? — в голосе Петра прозвучало сомнение. — Могут расценить как...
— По барабану. Ну, сделай красиво. Несколькими траншами через Швейцарию и счета благотворительных фондов.
— Умно, — Петя меня сразу зауважал. — Приступаю.
Зевнув, я отложил смартфон и вдохнул чистый осенний воздух. Почти чистый. Невзирая на муниципальные запреты, кто-то из моих чудесных соседей жёг листья.
С утреца я пробежался по близлежащим кварталам, включив в обязательный маршрут берег реки, принял душ, позавтракал с Полиной и выбрался на угловую террасу. Здесь у меня столик, плетёное кресло, каменные балясины и прилетающая с улиц листва. Вкупе с чашечкой кофе — октябрьский дзен.
Казалось бы, суббота.
Вот только звонят без перерыва.
Смартфон в очередной раз завибрировал. Высветился контакт Харольда, странствующего жреца, находящегося, по моим прикидкам, в Азиатском Пандеме.
— На проводе, — обречённо произнёс я.
— Привет, Илья.
— Здорово, брат.
— Я в Сеуле. У меня переговоры сдвинулись с мёртвой точки, но без твоего присутствия не обойтись.
Так.
— Излагай.
— Ну, ты же помнишь, у нас тут женский монастырь и святилище с алтарём. Есть шанс прожать власти на полноценный Храм.
Сонливость как
Мы уже год пытаемся влезть в Сеул, но каждый раз натыкаемся на упоротое сопротивление местных чиновников. Корейцы вошли в состав Пандема на правах автономии, но, как вы понимаете, это на словах. В реальности полуостровом руководит на фейковый президент, а вполне осязаемый наместник Чжао. А там своя атмосфера. С одной стороны Чжао кладут болт на любые религиозные системы — они уверены, что их власть ничем не поколебать. Тем более, что в стране раскручиваются лишь церковники, тесно сотрудничающие с кланом. Христианство, буддизм, конфуцианство мирно уживаются в одном культурном котле. Даже шаманы есть. Ну, появится ещё пара церквушек — что с того?
Нет, Чжао обо мне наслышаны.
Чуваки навели справки и насторожились, увидев связь патриарха Разрушения с Адамсами. Не просто связь — мой культ в России процветает, завоёвывая аудиторию. Похоже на экспансию, не так ли? Чжао решили взять паузу и присмотреться. Пауза растянулась на год.
В конце лета сменился наместник.
И я незамедлительно отправил Харольда в помощь настоятельнице и алтарному хранителю. Собранные сведения недвусмысленно намекали, что наместник — человек широких взглядов, раскрепощённый и открытый для диалога. То, что доктор прописал.
— Тебе удалось с ним поговорить? — уточнил я.
— Наместник Ким Су Юнг находится в монастыре.
Я подобрался.
— Давно?
— Со вчерашнего вечера.
— И ты молчал?
— По моим оценкам, сейчас господин Ким достиг правильной кондиции. Он готов к продуктивным переговорам. И мы их начали, но есть вопросы, на которые можешь ответить только ты. Кроме того, Су Юнг намекнул, что хотел бы лично пообщаться с легендарным патриархом Разрушения.
— Его что-то беспокоит?
— Угадай что.
— Ладно, я понял. Ждите.
Вешаю трубку.
— Куда собрался?
На террасу выбралась заспанная Сандра в домашнем халатике. Очень эротичном халатике, доложу я вам. Сразу захотелось плюнуть на Сеул с монашками и наместниками, затащить мулатку в спальню и...
— Замёрзнешь, — сказал я.
Сандра присела на мои колени, обняла и приблизила губы к уху:
— А ты меня согрей.
Кубинка — самая ненасытная из моих жён.
Ей всегда хочется ещё.
Притягиваю Сандру к себе, запускаю руку под халатик, и девушка томно выдыхает.
— Идём в постель.
— Остальные...
— Они спят.
— Не начинай.
— Почему?
Неожиданно для себя я понял, что не хочу перемещаться в Сеул. А хочу я совсем другого — моя рука поглаживает грудь жены, время от времени цепляя затвердевший сосок. И не только сосок твердеет...
— Давай, — шепнула кубинка, ощутив напряжение у меня в штанах.
Не выдержав, я заволок жену в библиотеку, с которой граничила терраса, и толкнул в глубокое кожаное кресло. Сандра тут же нагнулась вперёд, одной рукой обхватила мою ягодицу, а второй начала расстёгивать штаны. Не успел я опомниться, как моё достоинство уже было обхвачено нежными девичьми губками.