Кукушонок
Шрифт:
Хотел он за этот буфет всего лишь пару бутылок просекко, а перевезти мебель этот молодой человек из Оденвальда взялся еще за три бутылки.
— В нашем прицепе много чего поместится, — сказал он. — Может, возьмете за так еще пару старых кухонных стульев в придачу? И стол? Ну, немного испачкан вареньем, да мухи его слегка обсидели!
— Давайте все!
Его поразили мое согласие и готовность на все. Он прокомментировал — ну чисто как мои ученики:
— Ну жесткач!
Завтра он уже все привезет, поэтому мне пораньше нужно закупить просекко, ведь к вечеру мама уже хочет получить свою машину
Пока что я, к сожалению, по-прежнему живу в крысиной норе, которая час от часу становится для меня все нестерпимей. Дело не только в том, что это тесная и темная квартира, ужасно обставленная, но и в самой хозяйке, сдающей ее в аренду. Она выглядит как бойцовая собака, запах ее дешевого лосьона смешивается с вонью ее пота, и все это тянется через лестничную площадку ко мне. Через каждые два-три дня она всовывает мне в дверную щель вырванный из календаря листок с какой-нибудь библейской цитатой. Сегодня она дала мне понять:
Блаженны плачущие,
Ибо они утешатся.
Матф. 5:4
К сожалению, невозможно игнорировать и ее музыку, поскольку эта религиозная фанатичка отдает предпочтение не только хоралам, но слушает и грохочущие марши, а то и диско с ухающими басами. Даже в поздние часы мои барабанные перепонки подвергаются вибрациям, которые не вызывают ничего, кроме агрессии. Иногда по ночам я с трудом удерживаюсь, чтобы не вскочить с постели и не спалить весь дом вместе с его мерзкой хозяйкой. К счастью, как раз вовремя я съезжаю с этой квартиры.
В эту ночь я снова была немилосердно вырвана из сна, но на сей раз — в виде исключения — это было только к лучшему. Потому что в том кошмаре, который мне как раз снился, я сама была той одержимой, что ворвалась в класс с автоматом и косила учеников рядами. И как мне могло такое присниться, ломала я голову. С другой стороны, странно уже то, что резню в школах никогда не учиняет учитель, а всегда только ученики. При нынешней ситуации в школе учителя давно могли бы свихнуться.
Почти на каждом уроке стою у доски и в отчаянии спрашиваю себя, какую бы мотивацию придумать для усталого класса. Еще весной я хотела разобрать с ними гетевскую «Пасхальную прогулку» из «Фауста» и столкнулась с полным непониманием. К доске сразу вызвалась девочка, от которой я не ждала ничего хорошего. Лаура — образцовый пример скучающего тинейджера, абсолютный cool, как утверждают ее восхищенные подруги. Худшей попсы, чем строка «Долина зеленеет ожиданьем счастья», ей отродясь не приходилось читать, — с вызовом заявила она. Но это были еще цветочки. Удар следовал за ударом, они, как видно, заранее сговорились разнести в пух и прах нашего короля поэтов. Следующий высмеивал строку «швыряется бессильной ледяной крупой», еще один изгалялся над «веселым челном». Мне не давали и слова сказать. Кидаться мелом, как наш директор, — это не мой стиль, палить из автомата в конечном счете тоже. В отчаянии я стукнула кулаком и продиктовала им в беспощадном темпе особенно трудный диктант. Хотели они того или нет, а им пришлось
На следующее утро с полным багажником бутылок я покатила из супермаркета прямиком к новой квартире. Не прошло и десяти минут, как у дома остановился трактор, и из него спрыгнул молодой человек. Прицеп он загрузил основательно.
— Надеюсь, ваш муж дома, — сказал он. — Одному мне этот буфет не выгрузить.
— Мой муж похитил нашу общую кухню и сбежал, — сказала я, присматриваясь к привезенному хламу.
Буфет выглядел совсем не так, как я себе представляла. Я рассчитывала на мебель из сосны, желательно с грубой мужицкой резьбой, и никак не ожидала, что этот колосс окажется из трухлявого грушевого дерева.
— Верхнюю и нижнюю части я уже разобрал, — сказал он и заранее вытер пот. — Но каждая сама по себе тяжела как свинец. Зато в него входит все, что нужно для кухни! А не подыскиваете ли вы, случаем, нового мужа? В крестьянском хозяйстве хорошая женщина никогда не помешает…
— …и всегда поможет таскать тяжести? Это вы хотели сказать?
Он оглядел меня и отрицательно покачал головой.
— Я могу пока начать со стульев и стола, — предложил он. — А выдвижные ящики вы могли бы, наверное, взять на себя. Но вот с двумя большими частями буфета нам вдвоем не управиться.
В этот момент из-за угла вывернул велосипедист в красных брюках и желто-черной куртке — ну чисто флаг Германии на колесах, — и мой поставщик не постеснялся его остановить. Незнакомец без всякой охоты принялся помогать. Я подсчитала в уме бутылки просекко, и мне стало боязно, что их может не хватить.
Часа через два моя кухня уже стояла на своих трухлявых ногах. А мы втроем сидели за столом из грязно-желтой древесины лимба, с серо-белой пластиковой столешницей, пили по очереди из горла и братались, стаканов у меня еще не было. Шесть стульев источали запах коровника. Собственно, недоставало только свисающей с потолка липучки для мух, и деревенская идиллия была бы безупречной.
— А что, кухня что надо, — сказал велосипедист и прыснул, едва успев подставить свой велошлем под брызги просекко.
— Неповторимое приобретение, ведь в ящиках все еще хранится королевское столовое серебро, — хвастался крестьянский сын, хихикая от озорства, как двенадцатилетняя девчушка.
Поскольку я собственноручно заносила в дом три выдвижных ящика, я-то знала, что в них хранится на самом деле.
— Дайте глянуть, — попросил велосипедист, и я продемонстрировала ему содержимое: коллекция старых пробок, зубочисток, упаковочных резинок, шпагата для цветов, соломинок для коктейлей и этикеток для консервирования.
— Первосортный товар! Выбирай! — сказала я, и он потянулся к пуговице от национального наряда с выдавленным эдельвейсом. Только теперь я увидела, что эта старинная вещица — и впрямь серебряная.
Я отхлебнула из бутылки еще один изрядный глоток и не знала, то ли мне смеяться, то ли плакать.
В конце концов, мы расстались после крепких объятий, потому что мне надо было срочно в Бад-Дюркхайм отдавать маме машину. Один влез на свой тягач, второй сел на велосипед. Только в машине я сообразила, что не так уж и трезва.