Кукольный домик
Шрифт:
— А он имел право отказывать?
— Мы условия не оговаривали, и тут я просчитался, полагаясь на его порядочность и свою непорядочность. Думал повернуть, как мне хочется, а тут на него и не надавишь-то совсем — нечем. И вообще он стрёмный какой-то.
— На меня тебе есть чем надавить, — хитро улыбнулась она.
— Сильфида, — вздохнул я и нимфа немного растерялась, спрятав руки за спину и сделавшись очень виноватой. — Я тебя люблю, — она расцвела, засияла. — Мы с тобой почти одна семья. Давай не будем смешивать то, что не стоит смешивать.
Сильфида,
— Спасибо, что вытащил меня из Пандемониума. Я буду присматривать за Нуриен Юндил, даже когда ты об этом забудешь, даже если вдруг тебя не станет, я тут останусь навеки, — расчувствовалась нимфа и смущённо растаяла в воздухе.
— Очень странно… — пробурчал я себе под нос, погружаясь глубже в чтение мифологии диких мест.
Одновременно с моими изысканиями я раз за разом анализировал собственные действия. Секс — занятие для одних интимное, для других обыденное. Для меня оно было либо одним, либо другим в зависимости от обстоятельств — лишь ещё один способ манипуляции, если в этом будет необходимость.
Почему же я тогда не пошёл на поводу у Седрика и не переспал с той прикольной девушкой, которую, вероятно, из-за меня казнили? Что мне стоило? Ведь душ я принял, еду купил и съел, а к девушке при этом не прикоснулся. Я ведь догадывался, что за этим последует. Прикрылся своей единственной, которая, как оказалось, не помеха ни для того, чтобы целовать другую, ни для того, чтобы другую трахать. А после строил планы по спасению, будто я герой.
Стал бы я поступать иначе, если бы не слышал мнения Безымянного в навязанном мне предсказании? Стал бы я проверять Седрика, жестокий он или нет? Стал бы испытывать его вынужденное добродушие и пределы его власти? Вероятно стал бы, чтобы понять, что передо мной за враг. Возможно, я так поступил даже не до конца осознавая, зачем так поступаю.
Почему тогда отказал Сильфиде? Отношения это бы не испортило. Возможно даже в какой-то степени укрепило бы их, позволило узнать духа, которому вверена власть над целой крепостью, ближе и полнее. Если дело о рациональности, то сейчас я поступил нерационально, вне представлений о самом себе. Сработало частичное табу на секс? Или это мера предосторожности?
Ну не перед Сильфидой же, тут-то чего бояться?
И всё же если подходить рационально, то секс с Сильфидой был бы манипуляцией для укрепления связей для последующих манипуляций, что, в общем-то, неплохо. Только вот я стараюсь не манипулировать близкими мне людьми — это избавляет от чувства бесконечного одиночества.
Марсенасом при этом я манипулирую от и до, значит он ещё не близкий.
Выбравшись со своего шестнадцатого этажа, я принялся бродить по замку, прокручивая вероятную драку. Теперь, когда Эльстан отказался, при этом оказавшись очень искусным чародеем, выход был только один: бросок кубика. Я бросил свой, который с шумом покатился по полу спящего замка, выпав на пустое ребро. Здесь либо тварь будет туповатой
Дьявол, в этом случае мы оба трупы. Она измотает меня, а после нам опять придётся бежать. И быть может в этот раз удрать нам не удастся. Ладно, всё не так плохо на самом деле. Шанс того, что даже в этом случае тварь не распознает мои чары и сможет довольно долго отвлекаться на Леголаса был. Ведь даже опытный чародей не может понять мгновенно, кто его главная цель.
И всё же это было очень опасно, а значит не стоило того. Разве что я не возьму с собой кусок мяса, который сможет меня защитить. Кто это будет? Не Сеамни точно, и не Марьяна — они слишком ценны. Здолин, Курт, Майкосон, Нинтр… Может Френка развести на исполнение его договора?
В итоге я остановился у небольшого столика на балконе второго этажа крепости, в полной темноте глядя, как плывут в свете лун тяжёлые тучи. Тут я и задремал.
Проснулся я от взгляда, проморгался и увидел перед собой Фернандо.
— Я узнал, что ты хочешь сделать, — загадочно произнёс служитель.
— А «доброе утро»? — зевнул я.
— Извини, я с чего-то вдруг позабыл свои манеры. Конечно, граф Гарри, не вежливо…
Я поднял руку и улыбнулся.
— Можно и без доброго утра.
Чем ещё больше смутил служителя. Тот почесал прыщ на лысой голове.
— Я ожидал другой ответ, — стал втолковывать я. — Мол, «ты же сам за дерзкий и прямой разговор, экономить время, бла-бла». Ай, плохая шутка. Ты вообще когда-нибудь смеёшься?
— Моя радость и моё горе отданы Мокоши, — пожал он плечами. — Богиня сказала идти с тобой.
— С хера ли?
— Извини, не понял.
— По какой причине богине снисходить до наших дел?
Хотя я снисхожу ведь.
Фернандо пожал плечами, присаживаясь рядом.
— На нашей стороне богиня. Ты приютил меня в крепости и помогаешь простым людям, а я рассказал об этом ей. Она обязала меня помочь тебе. Это существо угрожает деревне?
Я кивнул, немного кривя душой. Угрожает по эльфийским меркам, то есть когда-нибудь заклятие удержания падёт и придёт нам конец, но это будет не сегодня и не завтра. Жить на бомбе тоже, правда, не хотелось.
Причина, почему я не мог бросить это занятие, была немного иной — чувство незавершённого дела, за которое я взялся. Как и ифрит, что сидел между Аннуриеном и здоровенным озером.
Заглянув внутрь Фернандо я не увидел там ничего. Немного трепещущегося страха, намного меньше, чем было во мне, и всё.
— А ничего, что ты в моей дружине и в любой момент протянуть ноги можешь? Твоей богине не кажется, что это уже и есть плата?
— Я не умру, — уверенно произнёс монах. — Я с богиней не спорю, а лишь служу её воле. И слышал я, что ты сам бессмертный, так чего тогда бояться? Или ты не сможешь нанести удар, постоянно умирая и возрождаясь?
Какое классное объяснение моим собственным действиям.