Кукольник
Шрифт:
Госпожа Аль бесстрашно вышла вперед, заслонив ее спиной. И это подействовало лучше, чем тысячи ободряющих слов.
Но никто и не собирался их добивать. Здесь, в театре, не принято было тратить время на тех, чьи шансы еще ниже чем ноль.
Один из воинов, судя по всему, начальник человеческой стражи, рассмеялся и махнул рукой: "Киньте девок в награду этому зверю в клетку. А если он их не сожрет, станется убить на праздник Железного Колоса".
Спустя некоторое время, на арене появился гладиатор известный под именем Оциус Тит Сириус. Не досталось
– Хотя постой-ка, Рьёга...
– взглянул в пергамент Болотный Нэйн.
– Третьими на очереди будут северные орки против тролля! Останемся и посмотрим! Вот это действительно интересно! Оцарапают ли ему хотя бы шкуру, или он просто сожрет их как доменная печь?
***
Замок Реле воздвигнут на берегу реки, прирученной и протекающей прямо по городу.
Возвышается на окраине Гибурга темной громадой. Нависает над горожанами невообразимой формой и точными пропорциями. Построенный по канонам науки, он истинно уникален: стены - кривая эллипса, концентрические башни - одна в другой - перемыкаются сквозными переходами. Тяга вертикальных вентиляционных шахт так велика, что даже птицы, случайно залетевшие внутрь, не в силах вылететь из его темных недр.
Верхняя точка крепостной стены заканчивается гигантскими часами на паровом двигателе. Когда звонят они, то сотрясается весь Гибург в мелодическом консонансе. Голуби падают на лету, а давно глухие часовщики зажимают уши.
Владелец замка при жизни был первым Лордом машиностроителем. Он изобрел паровые схемы, кинетический контур и самое невообразимое - принесшее ему одновременно и немеркнущую славу, и насмешки, - универсальную санитарную систему Реле.
Не чудо ли заменить обычную ночную вазу механическим устройством?
Свершив чудо, он и скончался, оставив править магистратом Тулурка единственную дочь - Миледи Реле.
Мало кто мог бы сказать по внешнему виду, какой властью обладала девушка со странным именем, взятым из древних книг. Ноги непристойно закинуты на стол. Руки ободраны о железные детали, а спина и вовсе непозволительно ссутулилась от бесконечно долгого корпения над научными трудами.
Зрачки расширены. Лицо временами принимало такое выражение, какое найдешь только у больных головой в доме милосердия. Она пугала своей одержимостью и вместе с тем очаровывала неуемной страстью в постижении вечного вопроса.
– Люди созданы для жизни среди звезд, - говаривал ее родитель.
Большинство воспринимало это изречение как красивую метафору, но не дочь первого из Лордов... Звездное пространство холодно, темно и мертво, словно колодец. Даже если существование в его пределах возможно, то кто захочет жить в колодце?
Но подобные здравые размышления на девушку не имели эффекта. Оттого седовласое окружение скорбно качало головой, отзываясь о высоком Ректоре,
Миледи восседала на кафедре, когда стража притащила эльфийского вестника. Руки миледи (по обыкновению) - все в саже и угольной пыли, и даже на геометрически правильном лице проступали разводы термитной пасты, как у какого-нибудь самого обычного подмастерья механика. Девушка горела азартом. Новый летательный аппарат был на стадии проверки.
– Ну и что это?
– недовольно нахмурившись, кивнула она в сторону эльфа.
И сразу же отвернулась изучать только что подложенные ей на стол чертежи. Была у нее такая привычка - заниматься двумя делами сразу.
Утреннее, слабое солнце проковыляло в залу сквозь круглые окна, мучая привыкшие к масляной лампе глаза. В чертеже были явные ошибки, и потому миледи принялась вертеть стальную деталь меж пальцев. Дурной знак для автора принесенной мазни.
– Миледи, этот эльф утверждает, что имеет к вам предложение, от которого никак невозможно отказаться.
– Пффф!
Парламентер тем временем, приотпущенный стражей, пал на колени и низко склонил голову. Факт исключительный для гордого лесного народа. Реле благосклонно взмахнула рукой: хорошо, послушаем оборванца.
Завороженный обстановкой, эльф как будто и забыл цель своего визита.
Кафедра главной залы заполнена снующими магистрами и мастеровыми. Веревочные передачи уходили к потолку и возвращались через стены. Блестящие сталью механизмы перегоняли жидкости и кислотные взвеси. Огромные грифельные доски заполнялись чертежами и формулами, а при нехватке места магистры продолжали записи на полу.
И звуки. Звуки шли отовсюду. От пыхтящих станков, от кипящих мерных колб, от шипящих проводами аккумуляторов и от спускающих пар котлов.
Как же это не было похоже на эльфийский тронный зал!
– О, прекрасная королева Тулурка, преклоняю колени перед вашей силой и умом, но...
– начал эльф, наконец, сконцентрировавшись. Было видно, как трудно ему дается подобное раболепство перед людьми.
– Наша принцесса, последняя из великого рода, ведущего начало от самой первой дриады, от великого семени, что приплыло из-за океана бурь. И она, надежда нашего народа, в настоящее время находится в заточении под вашей властью.
При этих словах эльф обождал немного, ожидая ответной реплики. Но Реле лишь нетерпеливо барабанила пальцами. Посланник начал раздражать ее.
Она была не королевой. Она была Ректором, а этот сан был много выше. Грязными крестьянами и заносчивыми легионами пусть занимается нищий Император. Ее воля распространяется над совсем другими материями...
Издавна власть Тулурка разделялась на официальную и фактическую.
Очень плохо, смертельно плохо для парламентера, что миледи вообще вспомнила о мальчишке Императоре. Тот намеренно разбил ей нос, ударив по лицу, и это каких-то пять лет назад во времена их общей юности.