Куколка

Фаулз Джон Роберт

В:Что-нибудь предвещало, что ночью Джонс сбежит?

О:Совсем ничего.

В:Планами он не делился?

О:Мы редко разговаривали.

В:Почему?

О:Вначале он приставал с расспросами, будто ему что-то про меня известно и надобно расплатиться за молчанье.

В:Но ведь так оно и было?

О:Все

равно. Еще не нравилось, что он глумится над ущербностью Дика. Сплошь намеки, в простоте ничего не скажет.

В:Ты знала, что мистер Браун тоже вас покинет?

О:Нет.

В:Удивилась?

О:Да нет. Оба свое дело сделали.

В:Ладно. Вот мистер Браун уехал, и вы пустились по бидефордской дороге. Что потом?

О:Въехали в чащобу и добрались до ручья, пересекавшего тропу. Его сиятельство, ехавший первым, остановился и, глянув на слугу, из указательных пальцев сложил крест. В ответ Дик показал вперед, мол, едем не тропой, а мимо водопада взбираемся на холм.

В:Что из сего вывела?

О:Что Дику места знакомы, а его сиятельство их не знает совсем либо не столь хорошо.

В:Были иные знаки?

О:Его сиятельство развел руки, будто что-то измеряя, а Дик показал два пальца. Тогда я не смекнула, а сейчас понимаю — дескать, две мили. Других знаков не было, но оба замерли, глядя друг другу в глаза, словно завороженные. Потом вдруг его сиятельство пришпорил коня и меж деревьев стал взбираться на холм.

В:Тебе ничего не сказал?

О:Ни слова, даже не взглянул. Будто меня не было вовсе.

В:Прежде ты замечала подобный перегляд?

О:Раз-другой, но не столь долгий.

В:Для хозяина и слуги не странно ль?

О:Да, так смотрят дети, играющие в гляделки.

В:Враждебность во взглядах не читалась?

О:Нет. Казалось, идет безмолвный разговор.

В:Хорошо, вы добрались к долине. Джонс ее описал, поэтому рассказывай об привале.

О:Вскоре пришлось спешиться, иначе кони б рухнули. Вдоль ручья Дик вел в поводу нашего жеребца и вьючную лошадь, я шла следом, за мною его сиятельство со своим конем. Стояла тишина, лишь цокали копыта. Примерно через милю Дик вдруг остановился и привязал лошадей к шипастому дереву. По соседству пристроив коня его сиятельства, с вьючной лошади он стал отвязывать большую коробку.

В:Дик остановился

по приказу хозяина?

О:Нет, сам, будто лучше знал, что делать.

В:Продолжай.

О:Его сиятельство сказал, что наряд мой негож для свиданья и надо переодеться, ибо мы почти на месте. Нет ли дороги получше? — спросила я. Нет, ответил он и добавил, мол, бояться нечего, никто не причинит мне зла, коль сделаю все как велено. Дик уж открыл коробку, и его сиятельство собственноручно достал одежду.

В:Что там было?

О:Ну, сорочка и юбка, хорошего белого полотна роб с кружевными батистовыми манжетами и розовыми вязками. Чулки со стрелкой, тоже белые. Под стать им туфли. Все новое либо свежевыстиранное.

В:Майский наряд, что ль?

О:Скорее канифасное одеянье крестьянки. Но скроено будто для дамы.

В:Все пришлось впору?

О:Да, почти.

В:Прежде сей наряд не видала?

О:Ни разу.

В:Что потом?

О:Его сиятельство сказал, что сперва надо омыться.

В:Ох ты!

О:Мол, счистить грязь былой жизни. Он показал на мелкую запруду в каменистом русле ручья.

В:И что ж ты?

О:Холодно, говорю. А он — нет, мол, омойся, сей ручей станет твоим Иорданом.

В:Так и сказали, «ручей станет Иорданом»?

О:Именно.

В:Пошутковали?

О:Слышал бы ты сию шутку! Кому как, а мне было не до смеху.

В:И что, омылась?

О:Да кое-как. Глубина по колено, вода холоднющая…

В:Голая?

О:Голая.

В:Его сиятельство смотрели?

О:Нет, отворотился, да и я повернулась спиной.

В:Что дале?

О:На берегу я вытерлась, оделась в новое и села на солнышке, чтоб согреться. Его сиятельство подал мне нож, что с собою носил Дик, и говорит: «Нынче Майский день, вокруг полно боярышника. Ты станешь королевой праздника, только сооруди себе корону».

В:Сказали добродушно?

О:Бросил походя, словно думая об ином. Он смотрел в ту сторону, куда ушел Дик.